Ваниль и шоколад

Модиньяни Ева

Она уже говорила с психологом Лючии, который косвенным образом наблюдал также за Даниэле и Лукой. «Малыш вас шантажирует, – объяснил специалист. – Бессознательно он дает вам понять: я недоволен своими родителями и выражаю свой протест тем, что начинаю задыхаться. Когда его недовольство возрастает, приступы астмы обостряются».

Теперь его подсознание подсказывало ему: раз мама уехала, я заболею очень серьезно, чтобы заставить ее вернуться. Но на этот раз ее нет дома и он не сможет ее шантажировать. Пенелопа все это понимала и все-таки переживала за него.

В письме не было

ничего для нее нового, кроме двух последних постскриптумов: упоминание о Мортимере и о Джемме. Андреа нашел письма Мортимера. Он их не прочел, но хотел знать, о ком идет речь. Три дня назад этого не случилось бы. Сколько бы улик она ни оставила, до сих пор он ничего не замечал. Что до Джеммы, Пенелопа знала, что это сестра Андреа, не дожившая до двадцати лет. Ее имя всегда находилось под запретом. Пенелопе удалось узнать лишь одно: Андреа почти одновременно потерял отца и сестру, когда ему было пятнадцать.

Теплое солнце пригревало песок, владельцы пляжных участков перед началом сезона уже вытаскивали из сараев шезлонги, лежаки, зонтики. «Когда у родителей проблемы, они ничего, кроме вреда, не могут принести своим детям», – подумала Пенелопа. Если Андреа пойдет на откровенность с ней, возможно, и она решится рассказать ему о Мортимере. Но пока каждому из них остается переживать свою драму в одиночестве.

Пенелопа спрятала письмо мужа в карман, сбросила матерчатые босоножки и пересекла пляж босиком.

– Могу я пройти через бар? – спросила она у внушительного крепыша, снимавшего со стойки пластиковую покрышку. Сдвинутые в угол столики еще громоздились друг на друге. На полках было пусто. От недавно побеленных стен исходил запах свежей краски.

Крепыш поднял на нее взгляд и расплылся в улыбке.

– Да ты же Пенелопа! – воскликнул он. – Роми Шнайдер из Милана!

Мужчине было около пятидесяти. Волосы с проседью, собранные сзади в хвостик и стянутые резинкой, открывали лицо, покрытое сплошной сеткой навеки запекшихся под солнцем веселых морщинок. Над короткими шортами нависало брюхо заядлого обжоры.

– А ты – Бобби Соло из Романьи? – удивилась Пенелопа. Они не виделись более двадцати лет. – Однажды ты пытался приобщить меня к радостям жизни.

– А-а-а, еще не забыла? Надо признать, с тобой у меня ничего не вышло, – и он расхохотался во все горло.

– Разве ты не уехал работать в Англию?

– А как же! Работал спасателем на острове Джерси. Потом был барменом в Брайтоне. Знаешь, холодным англичанкам не устоять против нашего южного обаяния. Я им пел «Слезу на щеке», а они падали с ветки, как спелые груши. На одной из них я женился. Сколотил кое-какую деньгу. Вот теперь выкупил этот пляж, и мои родители на мне: им уже тяжело работать. У меня трое детей. Младший еще не ходит.

– У меня тоже трое детей, – сказала Пенелопа.

– Да ну? А по виду не скажешь. На вид ты еще девчонка. Дай-ка я угощу тебя кофейком.

– Спасибо, в другой раз. Сейчас я спешу, – отказалась Пенелопа.

Прошли годы, но Бобби Соло из Романьи ничуть не изменился. Он уже начал бросать на нее убийственные взгляды, и будь она в другом состоянии, ее бы это позабавило.

– Я тебя с женой познакомлю, – предложил он.

– Мы еще увидимся,

Роберто, – попрощалась Пенелопа, направляясь к дому.

Был уже почти полдень, ей хотелось посмотреть, что происходит в доме. Она вновь вспомнила о Мортимере, об их романе – оборванном, но не завершенном, Эта страсть еще не угасла в ее сердце.

– А я как раз вас дожидался, – сказал водопроводчик, стоявший у садовых ворот.

– Все закончено?

– И не мечтайте! Идемте, я вам покажу, – предложил он, пропуская ее вперед. – Я же вам говорил, что эти трубы надо менять. Смотрите сами, в каком состоянии эта стена. Между прочим, водосток тоже сгнил, – объяснил он, показывая отсыревшие пятна по всему периметру кухни. – Электрики дали ток, и провода замкнуло. Если сюда заглянет инспектор, он вас оштрафует.

Пенелопа испустила обреченный вздох.

– Ладно. Делайте все, что нужно. Сколько часов вам потребуется?

– Потребуется несколько дней, синьора. У меня сейчас обед. Вернусь через час. – С этими словами он ушел и скрылся в недрах белого фургончика, где его уже дожидался напарник.

Пенелопа вошла в холл и, порывисто схватив телефонную трубку, набрала номер своего дома в Милане. Ей хотелось поговорить с Присциллой, узнать, как там дети.

Телефон долго звонил, но никто так и не снял трубку. Пенелопа знала, что в этот час старшие уже в школе, малыш в детском саду, а муж – у себя в редакции. Домработница обязательно должна была уже прийти: ей предстояло готовить обед. Но ее на месте не было. Пенелопа набрала номер во второй раз, думая, что ошиблась. Опять ничего. Она встревожилась. Первым ее движением было позвонить мужу в редакцию, но она заставила себя сдержаться: время не пришло. Больше всего ее беспокоило здоровье Луки, поэтому она позвонила в детский сад. Трубку взяла сестра Альфонсина.

– Что я могу для вас сделать, дорогая? – спросила монахиня.

– Вчера вечером Лука плохо себя чувствовал. Как он сейчас?

– Играет в саду с таким увлечением, что можно смело сказать: чувствует он себя прекрасно. Ваш супруг меня уже предупредил. Не волнуйтесь, синьора Донелли, с малышом все в порядке. Конечно, было бы еще лучше, если бы родители окрестили его по христианскому обычаю.

Монахиня положила трубку, и Пенелопа с облегчением перевела дух, однако необъяснимое отсутствие Присциллы продолжало ее беспокоить. Надо было найти кого-то в Милане, чтобы все разузнать. Кандидатуры своей матери и консьержки она сразу отбросила. Вместо этого она позвонила Софии.

– Мне уже все известно, – начала ее сердечная подруга, не дав ей открыть рот. – Твоя мать мне все рассказала. Очень хотелось бы узнать все в подробностях, но я не решилась тебе звонить. Ты действительно в Чезенатико?

– Успокойся, София. Да, все правда. Чувствую себя паршиво, да к тому же не знаю, что творится у меня дома. Присцилла не отвечает по телефону. Ты не могла бы съездить и посмотреть, что там творится?

Пенелопа знала, что дает любопытной подруге золотой шанс.

– Не выключай сотовый, перезвоню, как только смогу. Я считаю, что ты приняла верное решение. Доната уже знает? – спросила София, не в силах сдержать свое любопытство.