Ваниль и шоколад

Модиньяни Ева

Даниэле вспыхнул и бросил на отца взгляд, полный ненависти.

– Закрой дверь с той стороны, папочка! – еле сдерживаясь, выкрикнул Даниэле, вываливая содержимое рюкзака на пол.

Андреа захлопнул дверь. Он выиграл первый раунд, хотя и побывал в нокдауне. Пожалуй, пришел момент переломить ход боя в свою пользу, пусть даже ценой потери репутации «доброго папочки», тем более что от нее все равно не было никакого толку.

Он заглянул к Лючии.

– Даю тебе два часа, чтобы убрать на кухне и поставить на стол

что-нибудь съедобное для всей семьи.

– Обратись к Присцилле. Мне надо учиться, и я тебе не прислуга.

– Давай сразу кое-что проясним. Тебе семнадцать лет, стало быть, раз в жизни ты в состоянии позаботиться о себе и о братьях. Через час я ухожу в редакцию работать. Вы с Даниэле выведете собаку погулять и покормите ее. Надо почистить птичью клетку и вынести мусор во двор. Я вернусь не раньше полуночи и хочу застать дом в порядке, а детей – спящими в своих постелях. Это приказ, – добавил он твердо.

– В противном случае? – спросила Лючия с наглой улыбкой, явно напрашиваясь на пощечину.

– В противном случае ты горько пожалеешь о том, что не выполнила свои обязанности, – ответил ей отец с не менее коварной улыбкой.

Лука был в гостиной, он лежал, растянувшись на ковре. Спина Самсона служила ему подушкой. Андреа присел на корточки рядом с ним.

– Как дела? – спросил он сына.

– Фу, – обиженно ответил мальчик.

– Могу я что-нибудь для тебя сделать?

Малыш ответил не сразу.

– Когда вернется мама? – спросил он шепотом.

– Не знаю. Надеюсь, что скоро, – Андреа ласково погладил его по волосам.

– Когда? Сегодня вечером?

– Вряд ли.

– Тогда кто прочтет мне сказку?

– Сам придумай сказку и расскажи ее Самсону. Меня здесь не будет, когда ты ляжешь спать, – ответил Андреа.

– Если мама не прочтет мне сказку, я не засну. А Самсон не может лечь ко мне в постель, пока мама не вымоет ему лапы.

Андреа понял, что начались капризы и действовать нужно немедленно.

– Ты уже большой мальчик и сам можешь вымыть ему лапы. У тебя получится, – решительно возразил он. – А мне пора отправляться на работу.

– Если я должен его мыть, значит, мне положена плата, – неожиданно заявил мальчик.

Андреа взглянул на сына в изумлении.

– Об этом и речи быть не может. За заботу о собственных домашних животных плату не требуют.

– Даниэле и Лючия получают карманные деньги каждую неделю. Я тоже хочу.

Будь Пенелопа дома, Андреа пошел бы по самому простому пути: дал бы свое разрешение. А уж потом его жена нашла бы способ привести все в порядок. Но сейчас он был один. Он прекрасно знал, что Луку не интересуют деньги. Малышу просто хотелось похныкать.

– Сколько карманных денег получают твои брат и сестра? – спросил он.

Лука задумался. Он не смог бы отличить тысячу лир от пяти.

– Сколько надо, – заявил он после минутной паузы.

– Отличный

ответ, – кивнул Андреа. – Я скажу тебе, сколько тебе надо: нисколько. За выполнение собственного долга денег не полагается.

Его младший сын покраснел до ушей, прелестные розовые губки раскрылись в крике, личико сморщилось, он ударился в слезы.

– Я хочу мои денежки! Денежки! Денежки!

Андреа знал, что на самом деле ему нужна только его мама, но тут уж он ничего не мог поделать. Он склонился над сыном, и вдруг Самсон кинулся на него и повалил на землю, решив, что он хочет напасть на мальчика. Андреа испугался и закричал. На крик прибежали Лючия и Даниэле.

Лючия схватила братишку за шиворот и залепила ему две звонкие оплеухи. Лука сразу же прекратил кричать. Даниэле тем временем ухватил пса за ошейник, и Андреа сумел подняться на ноги.

– И как ваша мама ухитряется все это выдерживать? – пробормотал он, поправляя галстук.

– У всех есть свои проблемы. Ты только теперь это заметил? – усмехнулся Даниэле.

– Прости, папочка, – прошептал Лука, цепляясь за брюки Андреа.

– Я тебя прощу при условии, что подобные сцены больше не повторятся, – строго проговорил Андреа. – А теперь займитесь своими делами. Мне пора.

Он вошел в лифт со вздохом облегчения. Пожалуй, у Пенелопы и впрямь имелись причины стать такой нервной и раздражительной. Проведя два часа один на один с детьми, он чувствовал себя выжатым как лимон, но все-таки сумел справиться с ними и отчасти гордился этим.

Правда, дочь помогла ему утихомирить Луку, причем выказала поразительную находчивость и силу духа. Возможно, она у матери научилась довольно-таки жестоким способам усмирять истерические выходки младшего брата. Сам Андреа ни за что бы не решился ударить его. Он в жизни не поднимал руку ни на одного из своих детей.

Сколько раз жена пыталась привлечь его внимание к проблемам детей!

«Андреа, тебе пора повзрослеть и научиться исполнять отцовские обязанности, – говорила она ему. – От твоей инфантильности страдаю не только я, но и они тоже».

Придя в редакцию, он попытался окунуться в работу, общаться с коллегами, но его мысли были далеко. У него на столе зазвонил телефон. Андреа поднял трубку и услыхал взволнованный голос Лючии.

– Немедленно возвращайся домой. Лука заболел, – сказала дочь.

– Что случилось? – встревожился Андреа.

– Приступ астмы. Но все не так, как обычно, папа, все гораздо хуже. Вентолин не помогает. Он дышит с трудом. Надо срочно отвезти его в больницу.

Он вернулся домой, побив все рекорды скорости, и посадил в машину Луку, Лючию и Даниэле. Они подъехали к отделению скорой помощи при педиатрической больнице. Малышу и в самом деле было плохо. Дежурный врач взял Луку на руки и унес его в свой кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.