Ваниль и шоколад
Шрифт:
– Обычно я с такими не встречаюсь. Не мой тип, – уточнил Андреа.
– А какой тип твой? – спросила Пенелопа, едва начавшая овладевать азами женского кокетства.
– Ты уже знаешь.
– Понятия не имею. Андреа решил открыть карты.
– Мне нравишься ты, нравится твоя тихая красота. Ты умеешь улыбаться глазами. Я думаю о тебе, и мне хочется, чтобы ты была куколкой у меня в кармане. Чтобы никогда не расставаться с тобой.
Пенелопа слушала, замирая от восторга. Все эти банальности казались ей
– Ты мне тоже нравишься, – застенчиво призналась она, краснея и благословляя телефон, не позволявший Андреа видеть ее волнение.
Ему было двадцать два года, он овладевал профессией журналиста и рассказал ей, как трудно ему приходилось вначале. Начал он в восемнадцать лет, стучась в двери всех редакций и выпрашивая грошовую случайную работу. Он жил с матерью, она работала нянечкой в детском саду. Наконец его приняли в одну редакцию на постоянную работу, он начал работать в отделе хроники развлечений и мечтал стать спецкором.
Пенелопе нечего было рассказывать о себе. Ей казалось, что в ее жизни нет ничего примечательного. Но она решилась поделиться с Андреа своим заветным желанием: сочинять песни.
Много часов они провели за разговорами на расстоянии трехсот километров. И вот однажды утром зазвонил телефон. Еще не было пяти утра. Ее родители проснулись, но она их опередила и стремглав слетела вниз по лестнице, чтобы первой схватить трубку.
– Я здесь, в Чезенатико. Жду тебя на пляже.
– Кто звонил? – сонным голосом спросил отец.
– Кто-то ошибся номером, – солгала Пенелопа, обернувшись на пороге.
Она осторожно, чтобы не выдать себя, пробралась в гараж, оседлала велосипед и принялась энергично крутить педали, направляясь к пляжу. Светало, и маленький городок в первых лучах солнца казался нереальным.
Оставив велосипед, увязавший колесами в песке, Пенелопа обогнула закрытый бар, огляделась и увидела Андреа на берегу, в сотне метров от себя. Он был в той же желтой рубашке. Сбросив сандалии, она бросилась к нему навстречу.
Они обнялись. Андреа поцеловал ее, и Пенелопа ответила со всей наивной страстью своих восемнадцати лет.
– Просто не верится, что мы снова вместе, – сказал он.
– И мне не верится, – выдохнула Пепе едва слышно.
– Я люблю тебя, – прошептал юноша.
– Повтори, – попросила она.
– Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя!
– И я тебя тоже. Мне кажется, я знала тебя всю жизнь. Я всю жизнь тебя ждала, сама того не зная.
Пенелопе вспомнила бабушку Диомиру, всегда любившую красивых мужчин. В этом они были похожи. Вряд ли Пенелопа могла бы влюбиться в заурядного мужчину.
– Господи, до чего же я счастлив! – воскликнул Андреа, крепко подхватив ее и кружа по воздуху. –
Нет, она никогда раньше не купалась в пять утра. Он сбросил с себя рубашку и джинсы, под которыми были купальные плавки в желто-синий рисунок. Пенелопа залюбовалась его сильным и красивым телом. У нее не было купального костюма. Она все еще была в ночной рубашке из белого трикотажа с красной каймой и кружевной отделкой на рукавах. Несмотря на всю свою наивность, она догадалась, что Андреа хотел бы увидеть ее обнаженной. Ну уж нет, такого удовольствия она ему не доставит!
Она схватила его за руку, и они вместе бросились в воду, поднимая вокруг себя фонтаны брызг. Потом, подхваченные теплым течением, они поплыли навстречу солнцу. Изредка их тела соприкасались, и всякий раз Пенелопу охватывало ощущение небывалого блаженства.
Солнце уже поднялось над кромкой воды и раскаленным шаром повисло над горизонтом. Пенелопа перевернулась на спину, Андреа последовал ее примеру. Они застыли в неподвижности, раскинув руки и сплетя пальцы, наблюдая за огненным диском.
– Я хотела бы доплыть до горизонта и прикоснуться к солнцу, – сказала она.
– Мы можем поплыть в обратную сторону и позавтракать, – пошутил Андреа.
Они вернулись на берег, усталые, запыхавшиеся, и вылезли из воды. Пенелопа поежилась. Андреа обсушил ее, как мог, своей желтой рубашкой. Тут она вспомнила, что в багажнике велосипеда у нее есть сарафан. Пенелопа вытащила его и пошла в кабинку переодеться.
Тем временем владелец бара распахнул ставни. Они заказали кофе со взбитыми сливками и рогалики с кремом и заняли один из столиков на пляже.
– Сколько мы еще можем побыть вместе? – спросил Андреа.
– Мои родители встают в полвосьмого, но мне нужно будет вернуться на четверть часа раньше. Они не знают, что меня нет дома, – объяснила Пенелопа. – Но мы можем увидеться после обеда. Ты в какой гостинице остановился?
– Мне придется вернуться в редакцию к часу дня. Я выехал ночью, после закрытия редакции, и сразу позвонил тебе. Мне хотелось тебя увидеть, а другого способа я не придумал.
– Ты вообще не спал в эту ночь?
– Я думал о прекрасном двойнике Роми Шнайдер. Ее зовут Пенелопой, она проводит каникулы с родителями в Чезенатико. Она сирена, околдовавшая меня своим голосом. Поэтому я не мог уснуть, – улыбаясь, ответил Андреа.
– Нельзя пускаться в путь, падая с ног от усталости, – рассудительно заметила Пенелопа, чувствуя себя страшно польщенной таким проявлением любви.
– Я умею быть осторожным. У меня не было ни малейшего желания попасть в аварию и никогда тебя больше не увидеть, – ответил Андреа.