Вампиры в Москве
Шрифт:
Неумолимо и неотступно Ерофея начала обволакивать непроглядная темнота. Черная краска грубо замалевывала и золотой пляж лазурного моря, и загорелых девушек в бикини, и старенький серебристый Мерседес, который он присмотрел в автосалоне. Все мечты, все жалкие мечты.
В ОЖИДАНИИ ГАНИНА
Я буду ждать хоть целую вечность
Лишь бы она не тянулась слишком долго
Неизвестный обладатель Ладони, которого
Поэтому примерно за час до визита, Раду написал записку, которую и прикрепил булавкой к обивке:
Заходи в девять вечера. Тогда будут деньги.
Но Ганин пришел вовремя. Пришел не один, судя по громкому разговору за дверью:
— Смотри, записка…
— Не слепой!
— Чего пишет?
— Пишет, что за деньгами надо зайти в девять вечера, но как пишет — моя Кларка и то грамотнее. И как все-таки умело меня провел, пройдоха! Глухая деревня!( худшее ругательство в устах Ганина). Или же…
От этой мысли он аж… ну, сложно сказать, пятнами какого именно цвета покрылся:
(— уж не издевается ли ушлый жилец, как та подлая Тварь Ирчик? тоже, наверняка, злостный!):
— Ладно, пошли, не здесь же этого негодяя ждать.
— И то верно. Пойдем в кино, в Горизонт. Там как раз двухсерийный индийский фильм Зита и Гита крутят. Уже два раза ходил, очень нравится, душевно.
Ганин не признавал индийские фильмы — сюжеты однообразны, как картошка: или тупая слезливая мелодрама, или столь же тупой боевик. Лупят друг другу по морде, а ей(морде) хоть бы хны. Не правда! Ему какой-то хлипкий гопник однажды легонько звезданул по носу, так целый час кровища хлестала. Ганину нравилось кино более глубокое и философское — Бергман или итальянцы. Мутновато, но со вкусом. И потом, этой специфической музыкой разве что змей заклинать…
Так-то оно так, но ведь и водку он раньше не пил и с бомжем дружить не собирался:
— А билеты дорогие?
— Для нас — бесплатно.
— С чего это?
— Билетерша — давняя знакомая билетершей. Раньше ее снабжал абонементами на дефицитные книги, вот по старой памяти и пускает, да и уборкой там иногда подрабатываю.
Видимо; Ганин все-таки не сильно возражал против халявного зрелища, ибо затем Раду услышал удаляющиеся шаги и хлопок подъездной дверью.
Наличие какого-то Ганинского приятеля требовало корректировки и усложнения плана: последить за предполагаемым владельцем Ладони и подождать, пока он останется один, а еще лучше приведет к своему жилью.
Раду не знал, сколько задолжал Ерофей хозяину этой квартиры, поэтому наугад достал сотню с портретом американского президента и засунул в валявшийся на столе конверт С днем советской армии, дорогие защитники Родины!, который и приколол к обивке, как и записку. Притаившись в загроможденной прихожей, он начал
(— слепые, что ли?)
Тем времени звонки переросли в настойчивый трезвон, а затем послышались удары ногами и руками по обивке, словно начинающие каратисты отрабатывали приемы:
— Эй, Ерофей, проходимец! Ты что, козел вонючий, издеваться вздумал? Где деньги, гаденыш?! Что это ты обрывки газет в конверт засунул?!
Ему вторил второй хмырь:
— Ты с нами не шути, мы тебя и на том свете достанем и заставим эту бумагу сожрать.
Не сразу Раду понял, что же именно произошло, а потом даже не мог понять, что делать в первую очередь — гневаться или удивляться:
(— что за напасть! неужели кто-то украл деньги, да еще и пошутил? ну и ну!)
Между тем, два злющих мужика основательно расположились на грязных ступеньках, решив во что бы то ни стало дождаться прихода шутника. Дождаться и разобраться с ним по полной. Вражина никак не появлялся, зато, мимо них, нетвердой и шатающейся походкой, проследовал некий типчик, живущий в соседней квартире. Пьяный в стельку и безмерно довольный, словно выиграл миллион в Спортлото, он с ухмылкой посмотрел в сторону одураченного наивняка и бодро скрылся за дверью.
ПОПОЙКА У НАБЕРЕЖНОЙ
В разгар лета не стоит горевать
о приближающейся осени.
До нее можно и не дожить.
Наступил вечер, не самый лучший в череде и так не особо удачливых вечеров Ганина и Василя. Чертов студент-обманщик не объявлялся, сидеть на холодных ступеньках надоело и приятели по несчастью порешили взять его с утра, тепленьким, прямо с постели. Ганин грозно и воинственно рассуждал:
— Если надо, так и дверь сломаю. Моя квартира, в конце концов! А что, если на кухне уже станок фальшивомонетчика установлен или выдры в ванне размножаются? С этой Твари станется!
А пока срочно требовалось выпить. В очередной раз сука-жизнь обидела двух хороших людей, обидела совершенно незаслуженно. На кого она работает, в конце концов — на продажных чинуш, бандюг и спекулянтов?! Почему честные люди должны страдать и маяться? Неужели издевается?! А коли так, надо напиться назло этой гадине! Пусть дерьмовая реальность потеряет очертания! Пусть властвует дурман!
Уже образованный по этой части Ганин не задавал дурацкие вопросы: Что выпить? Что такое беленькая? Стоило признать, что школа жизни учит гораздо эффективнее средней и даже высшей.
Гоп-компания еще раз грозно побарабанила в дверь, скорее для проформы и вывалилась из подъезда. Соседний универсам давно уже закрыли на честную советскую ночь, но по соседству работала коммерческая палатка — хоть какой-то плюс от кооператоров, готовых даже в туалет не ходить, лишь бы нажить побольше. Цены там выше, но не ждать же до утра! В кармане Ганина шелестело несколько бумажек с портретом Ильича — особо не разгуляешься, но в легкую разговеться можно. Конечно, выдай студент остаток квартирных денег, стоило бы распростился с гостеприимным бомжем и первым поездом отправился к заждавшейся сеструхе, но жизнь опять внесла коррективы.