Вампиры в Москве
Шрифт:
Но вернемся к увольнению:
До последнего момента в Ганинской душе еще теплилась надежда на чудо и снисходительность своих бывших коллег по учительскому цеху, но ни того, ни другого на свете давно нет. А так жалко было терять насиженное место в теплом классе среди заспиртованных наглядных пособий и пыльных демонстрационных плакатов… А может и не жалко? Что это, предел мечтаний? Отнюдь — самые настоящие мудовьи рыданья, равно как и вся дурацкая педагогическая деятельность. Просто раньше терпел, а теперь все скажет!
Он хоть и деревенский, а был прекрасно подготовлен к поступлению не только в пединститут, но и на биофак МГУ. Ну да склизкая лавочка, все давно куплено и перекуплено,
А ведь Ганин еще задолго до поступления в институт продемонстрировал весь недюжинный потенциал будущего ученого, светила науки и — чего уж тут ложно скромничать — потенциального лауреата Нобелевской премии. Три года лягушек препарировал, извлекал из них желчный пузырь и делал на нем спиртовую настойку — ценнейшее лекарство, от многих хворей помогает. А его уникальные опыты с бегонией, статистически уверенно показавшие, что под классическую музыку она обычно цветет белыми цветками, а под эстрадную — голубыми. Да только кому это надо, если у него нет большой волосатой лапы, способной открыть нужную дверь и сказать нужные слова!
Еще когда он, молодой восторженный наивняк, подавал документы на биофак, какой-то картавый идиот из приемной комиссии, Вайнштейн Израилевич, доверительно ему шепнул:
— Зря вы сюда лезете, коллега, только время теряете. Да будь вы хоть самородок, с вашей еврейской фамилией…
Так значит Ганин — еврейская фамилия?! Вот это новость! Да у него все родственники в тульской земле похоронены, все русские, двести лет лапти и портянки носили, а он — еврей?! Загадка природы, чудо генетики! И услышать эту похабную чушь от пейсатого Вайнштейна?! Так бы и убил гада!
Ну и, ясный перец, немудреное пророчество сбылось, завалили. На первом же экзамене срезали, как серпом по яйцам. Всю судьбу сломали, всю карьеру испортили. Но он злопамятный и просто так это форменное издевательство не оставит — хоть через тридцать лет, да отомстит! Теперь, изгнанный из школы, он обладает достаточным временем для тщательной подготовки к исполнению приговора.
На скромную жизнь Ганину вполне хватает заработка коммерческого агента в какой-то левой фирме Страна чудес, торгующей «всемогущим» гербалайфом. Но подниматься по крутой служебной лестнице сетевого маркетинга?! Карманы набивать?! Это не для него.
При творческом настроении Ганин активно шкрябает статейки в журналы Вопросы Биологии, Сельское Хозяйство, а также в многочисленные комитеты и подкомитеты Академии Наук. Не печатают и даже не отвечают, мерзавцы! Впрочем, он уже давно разочаровался в компетентности отечественных ученых и озадачен лишь одним — насолить им всем. И вовсе не из хулиганских соображений, ибо эта формулировка не отражает глубинной сути его проблемы. Проблемы неприэнанности гения.
В письмах, написанных каллиграфическим почерком с использованием таблиц, графиков и умных терминов, Ганин уверяет научный мир. что путем многолетних экспериментов синтезировал некое супер-средство, многократно ускоряющее рост и плодовитость овощей. Разведешь десяток капель концентрата в воде и поливай себе несколько дней картошку или грядку помидор. У соседей еще и смотреть не на что, а у тебя хоть урожай собирай. Заманчиво. Конечно, еще заманчивее предложить к тестированию эликсир вечной молодости, но… Хоть и дураки эти профессора и академики, на такую утку не клюнут. А должны клюнуть, должен собраться ученый совет, где в президиуме будут заседать многочисленные олухи и бездари, со степенями не ниже докторской. И перед каждым из них плотно закрытая пробирка с чудодейственным раствором, на самом деле являющимся дерьмом, растворенным в моче.
В личной жизни успехи тоже оставляют желать лучшего: не хотят принимать его женщины ни за Дон Жуана, ни за Казанову, ни просто за желанного кавалера. Никак не хотят! Этим продажным самкам ведь что нужно — да-да, именно! А у Ганина ни в карманах, ни в штанах особо не топорщится.
Тесный и проникновенный контакт удалось установить лишь с еврейкой средних бальзаковских лет Розой Наумовной, слегка усатой, изрядно толстой и дебелой. Дама циничная и образованная, с ней можно посудачить и о плачевных политических перспективах Горбачева, и о росте проценте инфляции, а потом напроситься на чаек. Чем оканчиваются эти «чайки», понять несложно, ибо не маленькие, но особого удовольствия Ганин не испытывает — заварка старовата на цвет и бледновата на вкус. Барахло барахольское!
Ползая по дородному телу Розы, уныло осматривая ее многочисленные жировые складки и рельефные веснушки, Ганин всегда вспоминает Ирчика, эту подлую тварь. Да, с каким удовольствием… нет — наслаждением, он оттянул бы с аппетитной попки чуть грязноватые трусики (а они должны были быть именно такими, с легким запашком), поставит девчонку в позу имени клешнястого обитателя водоемов и… Нет, пошляки вы этакие, не угадали. Он вопьется, вгрызется зубами в левую половинку ее задницы, прокусит кожу и кровь потечет. Ах, мечты, мечты…
— Вы уже все, закончили, Николай Поликарпович? — дипломатично спрашивает ни на йоту своего дородного тела не удовлетворенная Роза:
— Я что даже не заметила…
(— еще бы ты заметила, я же не слон):
— Так покормите сметанкой, объем увеличивает.
— Ох и шутник же вы…
— Вовсе и не шутник. Об этом явлении даже в Популярной Сексологии написано. Хорошо, что и у нас теперь такие книги печатают, хоть какая-то польза с демократии.
— Обязательно покормлю, А еще сырничков напеку и ватрушек сытных. Загляните вечерком?
— Благодарю покорно, может и загляну.
Выковыривая из носа большую и жирную козявку — а именно это желание у него возникает сразу после секса, Ганин спускается в свои скромные апартаменты. Второй раз за день ему слабо, а потому на вечер «намечается» важная встреча, о чем он вскоре «огорченно» оповестит Розу. Знает это и Роза, уже зазывающая в гости более умелого любовника.
ФЕДОТ, ДА НЕ ТОТ
Кабы удачу со спины узнать
Была бы не долбанная жизнь
А божья благодать
В почтовом ящике Ганинской квартиры белел конверт. Казалось бы, ну и подумаешь? Но нет, совершенно иначе. Конверт белел сквозь дырочки столь же призывно, как белеет порошок для наркомана, как белеет соль для дикаря, как белеет снег для фаната лыжных прогулок. Нужны еще сравнения?
Несомненно, это пришел ответ из редакции какого-нибудь научного издания, а то и из самой академии. Несомненно. Или нет. Или опять облом. Как истинный сладострастец, Ганин не сразу открыл ящик, а сначала поднялся наверх. Там сходил в туалет, выпил рюмочку дешевого бренди Наполеон, полистал газетку и нарочито медленно-медленно начал спускаться. Каждая ступенька приближала его или к триумфу, или к очередному разочарованию — разве недостаточная причина, чтобы смаковать каждый шаг, как глоток дорогого коньяка. Жизнь подарила ему несколько минут прекрасной надежды и хитрый Ганин умело воспользовался кратковременным подарком судьбы, ибо — увы!