Вампиры на Каникулах
Шрифт:
— Что здесь происходит?
— А, вот и ты, Сара. Пришла снять пенки с молока? — если бы слова могли ранить, на девушке не осталось бы живого места. — А мы тут развлекаемся с твоими друзьями-убийцами. Пьем серебряную водицу на брудершафт. Я, как видишь, уже под столом.
Проигнорировав ремарку виконта, ламиеологесса повернулась к своему коллеге.
— Это мои упыри и вы отняли их у меня незаконно! — Сара сузила глаза. — Кто дал вам право удерживать их против воли? Или вы отпускаете их немедленно, или я иду в полицию.
— Тоже неплохой вариант, — согласился Сьюард. —
— Посмотри, что ты натворила! Это все твоя вина!
Взглянув на Герберта, англичанин произнес успокаивающе:
— Да не волнуйтесь вы так. Вряд ли в полиции серьезно отнесутся к рассказу девицы, одетой столь эксцентрично. У жандармов начинается мигрень при виде суфражистки.
Румянец на ее щеках сгустился. Сара зажмурилась, фильтруя свою грядущую тираду на предмет слов, которые не должны присутствовать в лексиконе честной девицы. Но не дав ей опомниться, Джон Сьюард подхватил ее под руку и вежливо, но твердо выпроводил из комнаты. Оказавшись в коридоре, он немедленно закрыл за собой дверь. Мало ли на что Сара способна во гневе. Но если она все-таки сломает ему очки, а заодно и переносицу, то хоть не на глазах у подчиненных.
Но девушка не выказывала тенденций к насилию. Едва сдерживая всхлипы, она вдруг захлопала по карманам в поисках платка.
— Простите, если я был резок с вами, — начал доктор, довольный таким поворотом событий, — но ваше противоестественное желание помочь вампирам приводит меня в отчаянье. Хотя в ваших действиях, конечно, есть логика. Не хотите чувствовать себя сиротой, не так ли?
Теперь уже Сара обрадовалась, что они беседуют без свидетелей.
— Вам известно про моего отца?
— Этот секрет останется между нами, — сказал Сьюард. — Понимаю, так легко попасть под вампирские чары, но нужно сделать усилие и перестать видеть в них равных. Они лишь демоны в обличье тех, кто нам дорог. В это очень важно поверить!
…Когда она приблизилась, Джек почувствовал холод в груди. Смерзлись легкие, сердце превратилось в кусок льда. Перед ним стояла настоящая Люси Вестенр. Ни у какой дьяволицы не могло быть таких пухлых, капризных губок и высокомерного взгляда. Это по-прежнему была девушка, считавшая что весь мир — это бал в ее честь, а окружающие — лишь гости, которых она может приглашать и прогонять по своему усмотрению. Привыкшая всегда добиваться желаемого. Страшно представить, каких бед она натворит теперь! В Лондоне прольется больше крови чем в стародавние времена, когда кровопусканием только что насморк не лечили. И тем не менее, это все еще была Люси! Пускай
Но думать так — это дорога к безумию, мощеная и прямая. Цепляясь за здравый смысл, Джек сосредоточил взгляд на заостренных клыках и мертвенно-бледной коже…
— Сара, вы должны встать на нашу сторону. По сравнению с открывшимися перспективами ваши анкеты — все равно что школьное сочинение «Как я ходил рыбачить» рядом с трудом по океанологии. Благодаря вам вампироведение наконец признают наукой, а не хобби для лунатиков, которые любят строгать поделки из осины! И больше никто не посмеет косо взглянуть на вашего мужа. Вместе вы разделите заслуженные лавры. Теперь, заполучив эти образцы, мы можем тщательно изучить немертвых и разработать более эффективные методы борьбы с ними. И тогда нам, людям, больше не нужно будет бояться вампиров!
— Только друг друга, — почти беззвучно произнесла Сара.
— Я не требую немедленного согласия. Этот день был нелегким для вас, так что выспитесь как следует и пусть утро подскажет правильный ответ. А если будет трудно уснуть, воспользуйтесь лауданумом, — доктор протянул ей граненую бутылочку из темного стекла. — Главное, не переборщить. Начните с нескольких капель, а с годами дозу можно будет увеличить.
Девушка несколько раз прокрутила последнюю фразу в голове. Интересно, что англичанину пришлось пережить, если Морфей уже несколько лет бойкотировал его спальню?
Нет, одернула себя Сара, неинтересно! Ни капельки не интересно! Чтобы не знать этого, она согласна доплатить.
— Хорошо, я так и поступлю, — схватив подарок, девушка без оглядки бросилась прочь.
А к Сьюарду подошел помощник, державший за шиворот горбуна с крайне несимпатичной внешностью.
— А с этим что делать, доктор Сьюард? Он на улице ошивался, тоже, небось, вампирский прихвостень. Мы пытались его порасспросить, да только скучно с ним, мычит все время.
— Отпустите его, — Сьюард безразлично пожал плечами. — Одного взгляда на форму его головы достаточно, чтобы признать в бедняге слабоумного. Он не причинит нам вреда. Более того, пусть порадуется свободе. Можно лишь догадываться, какие истязания и унижения он претерпел в рабстве у вампиров!
Приветливо улыбаясь, доктор Сьюард нагнулся и шепнул по-немецки:
— Но это все не имеет значения, не так ли? В Трансильвании вы доводите преданность до абсурда. Так что передай графу фон Кролоку, что если он желает еще раз увидеть своего отпрыска — или же поблагодарить меня за избавления от такой обузы — я буду его ждать.
Дав пленнику пинка на добрую память, наемник сплюнул.
— Зря вы его отпустили, доктор. Теперь поди всю вампирскую свору притащит.
— Именно! — просиял Сьюард. — Скажите, друг мой, вы когда-нибудь играли в мраморные шарики?
— Ну было дело, когда еще пешком под стол ходил.
— Вам случалось менять несколько заурядных шариков на один по-настоящему первоклассный, с красивыми прожилками, который катится дальше всех?
— Да нет, вроде. Они ж все одинаковые были. Мы их из хлебного мякиша лепили.