Вампиры девичьих грез
Шрифт:
Внезапно его острые, как иглы, зубы пронзают мою нижнюю губу, и это так больно, что кажется, даже искры из глаз сыпятся, я пронзительно кричу, но даже дернуться не могу, его тело прижимает мое тело, его руки фиксируют мою голову. Я чувствую, как он медленно всасывает мою кровь, и боль уходит, отдаваясь мучительным зовом внизу живота, вырываясь неясным стоном, почти согласным, почти покорным…
Он отстраняется. Какое-то время смотрит в мои затуманенные глаза, продолжая удерживать мою голову. В его глазах, таких безнадежно-черных, только жажда, и если сейчас он
Я медленно съезжаю вниз по стенке, и так и остаюсь сидеть, нервно обхватив колени. Слышу, как он спускается вниз по лестнице, затем хлопает дверь. И я понимаю, что не входная. Та самая, запретная. Становится зябко, никакой камин не спасает. Связалась с вампиром, безумная девочка. И все вроде здорово и красиво: пляски на лужайке, цветы во дворике, огонь в камине. Вот только на дне пруда искать теперь трупы тех, кто помешал ему «культурно отдыхать», а я сижу с прокушенной губой на полу в чужой гостиной, потому, что кому-то резко захотелось крови. И есть подозрение, что не просто перекусить, а конкретно моей крови. Хорошо, что в доме есть животные. При мысли о том, что он мог бы не заморачиваться походом на «кухню», а просто отогнуть мне голову назад и впиться зубами в шею, становится совсем не здорово.
Но он же ушел. И вообще, я уже столько раз бывала с ним наедине. Глупые страхи. Надо взять уже себя в руки и признать очевидное. Он вампир. Не добрый пастырь, как нас учили в школе. Высокомерный и безжалостный. Каждый день пьющий чью-то кровь. Да, животных, он неплохо обеспечен животными. Но ведь бывает еще десерт… А меня, кажется, пустили на аперитив… И ведь при этом он мне нравится. Не мальчик Антон, «каким он мог бы быть», это трусливый самообман, не более. Мне нравится вампир. Меня тянет к нему. Я боюсь его до дрожи, и все равно… В его объятьях мне хорошо так, как никогда не было с Петькой.
И, кстати, о Петьке. Нельзя же врать ему вечно. Я не его девушка и никогда ей не была. Он дорог мне как друг, но он-то ищет во мне совсем иного…
Телефонный аппарат стоит на тумбочке, словно ожидая меня. Решительно подхожу и набираю пять знакомых с детства цифр. Подходит Петькина мама, но мои опасения напрасны. Петька дома и даже берет трубку.
— Как ты могла? — только и произносит он.
— Прости, Петя.
— Ты действительно ушла с ним? С этим хлыщем? С Антоном? — имя он буквально выплевывает в трубку.
— Я сейчас у него дома, Петя. Ты ведь понимаешь, что для нас с тобой — это конец.
Мне в ухо бьют короткие гудки. У меня больше нет парня, у меня больше нет друга. На что я променяла его? На огонь в камине и весьма неясные перспективы. Мне надо бежать из этого дома, пока хозяин слишком занят, чтобы остановить меня. А я не бегу. Сворачиваюсь калачиком на диване перед камином и смотрю на огонь. Вспоминаю, как в детстве мы жгли костры с папой. Он
Видимо я задремала. А проснулась от того, что Анхен осторожно взял меня за руку.
— Пойдем, надо поужинать. Ты ж небось с утра голодная.
Он сидит передо мной на корточках, волосы распущены, алую рубаху сменила скромная серая футболка, да и штаны модели «мальчик-красавчик» уступили место чему-то более удобному и не пафосному. Он смотрит на меня спокойно и прямо, словно ничего и не случилось. А может, по его меркам — ничего и не случилось, а я не совсем безумна, чтобы возвращаться вновь к столь опасной теме.
— А ужин уже принесли? — он кивает. — А можно я поужинаю здесь? — камин давно прогорел, но в гостиной по-прежнему тепло, и так не хочется тащиться куда-то вниз…
— А я потом буду спать с головной болью и раскрытыми настежь окнами? У меня кухня отделена от жилых помещений не совсем случайно.
— В смысле? Тебе не нравится запах человеческой еды?
— В основном нет. Он тяжелый и большей частью неприятный. Терпеть могу, но не более. Пойдем, пока все не остыло.
Я послушно спускаюсь с ним на кухню и сажусь за накрытый стол. Он достает из шкафа два хрустальных бокала и графин, полный темно-красной жидкости.
— Ты ведь не откажешься выпить со мной за твой первый визит в мой дом? — лукаво поглядывая на меня, он разливает жидкость по бокалам.
— А это что?
— Что за вопрос? Кровь, конечно, — он неторопливо подносит свой бокал к лицу, демонстративно вдыхает аромат. — Вернее, напиток на ее основе. Кровь слишком быстро свертывается, требуется специальная обработка…
Я нервно сглатываю.
— Ты же не думаешь, что я стану пить кровь?
— Ну, просто чокнись со мной и сделай глоток. Прояви уважение к хозяину дома, не так уж сложно.
Я послушно чокаюсь, и завороженно смотрю, как он подносит свой бокал к губам и делает глоток, не отрывая от меня глаз. Затем еще один…
— Нет, прости, я не стану это пить, — я решительно ставлю бокал на стол.
— Не любишь морс? — чуть выгибает он бровь.
— Что?
— Морс, принцесса. Обычный, ягодный. Из ресторана принесли вместе со всем прочим, — он спокойно отставляет свой бокал. — Как же просто тебя развести. Ну ты взгляни: и цвет не тот, и консистенция. Я уж не говорю про то, что у вампиров в принципе нет традиции застолья.
— Но ты же пил, я видела.
— Жаль тебя разочаровывать, но напиток на основе клюквы не относится к числу сильнодействующих ядов. Вкус, конечно, весьма специфический, но ради того, чтоб увидеть у тебя подобное выражение лица, можно и потерпеть, — он откровенно потешается.
— Ты!!! — я даже слов подобрать не могу от возмущения. Развел, как ребенка. Или… разводит? Очень внимательно смотрю на жидкость в бокале, взбалтываю, нюхаю. Похоже, действительно морс. Осторожно делаю глоток. Морс, просто морс.