Вампиры девичьих грез
Шрифт:
Он ведет меня вверх по лестнице. Поднимаюсь я не спеша, рассматриваю висящие на стенах фотографии. Улицы и площади родного города. Такие, какими они были когда-то. Фотографии крупные и достаточно четкие. Можно разглядеть булыжник мостовой, прочитать вывески в витринах магазинов. Извозчики, пролетки, дамы неизменно в головных уборах. Этим фотографиям лет сто, а то и больше. Для меня это древность. А он тогда едва ли ощущал себя моложе, чем теперь.
— Анхен, а правда, что вампира невозможно
— Правда. Если кривыми руками и на плохую камеру — то ни в жизнь, — усмехается мой спутник. — А профессиональные фотографы на заре фотографии славились высококачественными вампирскими портретами.
— А у тебя сохранились твои фотографии тех лет?
— Сохранились, и не только мои. Изобретение фотографии нас в свое время заинтересовало. Это человеческий способ создания изображений, мы им никогда не пользовались. Было любопытно и многие вампиры тогда соглашались позировать для человеческих фотографов. Хочешь посмотреть?
— Конечно!
— Я поищу, — улыбаясь кивает он.
Лестница выводит нас в коридор. Пара дверей направо, пара дверей налево. «Комнаты для гостей», — бросает про них Анхен не задерживаясь. А в гостиную двери нет, просто арочный проем в конце коридора. Комната просторная и светлая. Из нее ведет еще три двери. «Там кабинет, там моя спальня, а вот туда не ходи» — объясняет их назначение хозяин. В центре — пара мягких диванов по сторонам от низкого деревянного столика. В углу возле окна — камин, и еще один диван развернут прямо к нему.
— Анхен, а камин настоящий? — в домах с камином мне бывать еще не доводилось.
— Конечно. Хочешь, зажжем?
Я хочу, и забравшись с ногами на диван, смотрю, как он, потянувшись, отодвигает заслонку, а затем садится на корточки и начинает складывать в камин дрова. Его спина частично закрывает мне обзор, и я пропускаю момент, когда он зажигает огонь. Вроде только что клал в камин последнюю чурку, и тут он уже отходит, садится рядом со мной, а камин уже пылает, все дрова горят ровным ярким пламенем.
— Ой! А как это ты его так зажег?
— Сказал «Елочка гори!» — смеется вампир, обнимая меня одной рукой за плечи.
— А это елочка? — позволяю ему притянуть меня к себе и даже кладу голову ему на грудь. Хорошо мне с ним, уютно, ничего не могу с этим поделать.
— Нет, принцесса, это береза. Майский день же. Вернее вечер, — он легонько дует мне на волосы, затем целует в макушку. Я жмурюсь, глядя на языки пламени. День был долгий, почти бесконечный, и теперь навалилась усталость.
— Неправильный у тебя камин, — лениво замечаю я, — улицу греет.
— Да мне разве жалко? Пусть греет. Мне же не для тепла. Мне просто нравится
— А что у тебя на третьем этаже? Страшная вампирская тайна?
— Да нет. Там гараж. Единое помещение без внутренних перегородок, крыша раздвигается, чтоб можно было влетать-вылетать.
— Что, целый этаж гараж? Сколько ж у тебя машин?
— У меня немного. Но есть еще машины технической службы, есть еще машины моих гостей, которые временами меня навещают. Этот дом действительно используется в качестве резиденции, и порой здесь бывает очень много вампиров.
— Анхен, но если это резиденция, то ты тогда кто?
— Я? Хранитель огня в камине.
— Не смейся. Я же вижу. И слышу. То, что ты порой говоришь, то, как к тебе относятся другие вампиры. И еще этот дом… Не похоже на рядового куратора одного из факультетов.
— То есть пытаешься обвинить меня в несоответствии занимаемой должности?
— Смейся сколько хочешь. Не тот масштаб. Есть подозрение, что другая у тебя должность.
— Да? Я весь внимание. Какая же?
— Ну откуда же мне знать? Я у тебя хотела спросить.
— Ларис, но если б я рвался отвечать на этот вопрос, то наверное моя должность была бы указана на моей двери большими-пребольшими буквами.
— Но почему… она не указана?
— Видимо потому, что ваше почитание вампиров и так уже дошло до степени идолопоклонства. И я не знаю, какую проблему я не мог бы решить в качестве куратора одного из факультетов. А все остальное — это наша внутренняя иерархия, и людей она не касается.
— Ну меня-то трудно обвинить в идолопоклонстве…
— Да, и потому ты сейчас здесь, со мной, — он вновь поцеловал меня в макушку, затем обхватил рукой косу и потянул вниз, заставляя запрокидывать подбородок. Его губы дразняще коснулись моих и тут же отстранились. — И я готов рассказать тебе все, но лишь при одном условии, принцесса, — его глаза слишком близко, его губы шепчут в миллиметре от моих. Я нервно сглатываю, я чувствую, что готова на все, лишь бы он поцеловал меня.
— Что за условие?
— Кабальный контракт, принцесса. Ты подписываешь, и все мои тайны — твои.
— Не дождешься! — очарование уходит. Я отталкиваю его, отодвигаюсь в самый угол дивана.
— Я и так рассказал тебе уже слишком много. И это действительно не здорово, что у меня до сих пор нет от тебя этого документа. Пойми, ты все равно принадлежишь мне, и нам обоим будет спокойнее, если это будет оформлено официально.
— Никогда! И спокойнее мне будет, когда ты перестанешь уже требовать мою жизнь на блюдечке с голубой каемочкой!