Вампир
Шрифт:
– Я принимаю ваши ограничения, - сказал Ван Хелзинк, - но прошу вас лишь об одном - быть уверенным, что мои поступки не затронут этих ограничений, но вы, раньше, чем станете меня осуждать, хорошенько взвесьте свое решение.
– Решено!
– сказал Артур.
– Итак, переговоры кончены; могу я теперь спросить у вас, в чем дело?
– Мне очень хочется, чтобы вы пошли со мной на кладбище в Кингстэд, но только по секрету от всех. Артур был изумлен.
– Туда, где похоронена Люси?
– Профессор кивнул головой. Артур продолжал:
– Зачем?
– Чтобы войти в склеп.
– Вы говорите это серьезно,
– Зачем же в склеп?
– Чтобы открыть гроб.
– Это уж слишком, - сердито сказал Артур, вставая.
– Я согласен на все, что благоразумно, но на такое... такое осквернение гроба той, которую...дальше он не мог говорить от негодования. Профессор с состраданием посмотрел на него.
– Если бы я мог уберечь вас хоть от одной муки, видит Бог, я сделал бы это, - сказал он.
– Но сегодняшней ночью вам придется пройти по тернистой дороге, иначе той, которую вы любите, придется потом, быть может, даже и навеки, ходить по пылающему пути.
Артур побледнел и вскричал:
– Будьте осторожны, сэр, будьте осторожны!
– Не лучше ли вы послушаете, что я вам скажу?
– произнес Ван Хелзинк. Тогда, по крайней мере, вы будете знать, что я вам предлагаю. Сказать?
– Итак уже все ясно, - вставил Моррис.
После некоторого молчания Ван Хелзинк продолжал - видно было, что это стоило ему большого труда.
– Мисс Люси умерла, не так ли? Да? Следовательно, все в порядке. Но если она не умерла?
Артур вскочил на ноги.
– Господи!
– вскричал он.
– Что вы хотите этим сказать? Разве произошла какая-нибудь ошибка? Разве ее похоронили живой?
Он впал в такое отчаяние, что тяжело было смотреть на него.
– Я ведь не сказал, что она жива, дитя мое; я не то хотел сказать. Я хочу сказать только, что она "немертва".
– Не мертва! Не жива! Что вы хотите этим сказать? Что это - кошмар, или что-то еще более ужасное?
– Бывают тайны, о которых мы можем только догадываться, которые могут разрушаться лишь годами и по частям. Поверьте, перед нами лишь часть тайны. Но я ничего еще не сказал. Вы разрешите мне отрубить голову мертвой Люси?
– Клянусь небом и землей, нет!
– вскричал Артур с негодованием.
– Я ни за что на свете не соглашусь на поругание ее тела. Ван Хелзинк, вы слишком пытаете меня! Что я сделал вам дурного, за что вы меня так терзаете? Что сделала вам эта бедная девушка, за что вы так издеваетесь над ее могилой? Или вы сошли с ума, говоря подобные вещи, или я помешался, слушая их! Не смейте даже думать о подобном осквернении, я ни за что не дам своего согласия! Я пойду защищать ее могилу от поругания, и, клянусь Богом, я ее защищу!
Ван Хелзинк встал со своего места и сказал сурово и серьезно:
– Лорд Годалминг, у меня тоже есть долг, долг по отношению к другим, к вам и к умершей, и клянусь Богом, я это сделаю. Я прошу вас лишь об одном: пойдемте со мною, посмотрите и послушайте, и если позже я предложу вам то же самое, не беритесь за дело ревностнее меня, ибо тогда я исполню свой долг по собственному усмотрению. Тогда я исполню ваше желание и буду готов дать вам отчет, когда и где вы захотите.
Тут голос его дрогнул, и он продолжал гораздо мягче:
– Но, умоляю вас, не смотрите на меня так сердито. В моей жизни было много
Он сказал это с какой-то благородной, мягкой гордостью, и Артур был очень тронут этим. Он взял руку старика и сказал дрожащим голосом:
– О, как ужасно об этом думать, и я никак не могу понять, в чем дело, но обещаю вам идти с вами и ждать.
Глава шестнадцатая
ДНЕВНИК ДОКТОРА СЬЮАРДА
(Продолжение)
Ровно без четверти двенадцать мы перелезли через низкую ограду кладбища. Ночь была темна, луна лишь порою выглядывала из-за туч, тянувшихся по небу. Мы старались держаться как можно ближе Друг к другу; Ван Хелзинк шел впереди, показывая дорогу. Когда мы подошли к могиле, я начал внимательно следить за Артуром, так как близость местности, связанной со столькими печальными воспоминаниями, могла его взволновать; но он держался молодцом. Должно быть, таинственность увлекла его. Профессор открыл дверь склепа и, заметив наше колебание, подбодрил нас тем, что сам прошел вперед. Мы последовали за ним, и он закрыл за нами дверь. Затем он зажег тусклый фонарь и указал на гроб. Артур, сильно волнуясь, двинулся вперед; Ван Хелзинк сказал мне:
– Ты вчера был со мною. Тело Люси лежало тогда здесь в гробу?
– Да, лежало.
Профессор обратился к остальным:
– Вы слышите? И все-таки кое-кто мне еще не верит. Он взял отвертку и снова снял крышку с гроба. Артур, бледный и молчаливый, глядел на это; когда крышку сняли, он ступил вперед.
Ван Хелзинк откинул цинковую крышку, мы взглянули в гроб и попятились назад.
Гроб был пуст!
В течение нескольких минут никто не произнес ни слова.
Затем профессор сказал:
– Два дня тому назад я пришел сюда со Сьюардом и открыл гроб; и мы нашли его пустым, как и сейчас. Затем мы остались ожидать и увидели нечто белое, двигавшееся между деревьями. На следующий день мы пришли сюда днем и нашли Люси в гробу. Не правда ли, Джон?
– Да.
– В ту ночь мы пришли как раз вовремя. Пропал еще один ребенок, и мы, благодаря Богу, нашли его невредимым среди могил. Вчера я пришел сюда до захода солнца, так как при заходе солнца "не-мертвое" оживает.
Я прождал тут всю ночь до восхода, но ничего не увидел. Должно быть, потому, что я привесил к дверям чеснок, которого "не-мертвое" не выносит, и другие вещи, которых оно избегает. Сегодня вечером, еще до захода солнца, я снял чеснок и все остальное, вот почему мы нашли гроб пустым. Подождите вместе со мною. До сих пор тут происходило очень много странного. Если мы потихоньку спрячемся где-нибудь вне склепа, мы увидим еще более странные вещи.