Вампир в Атлантиде
Шрифт:
«Император» безжалостно брал и брал, выкачивая из нее все, пока Серай не поняла: это конец, она точно умрет. Но у нее не осталось сил сказать Дэниелу, что она его любит, что в прошлом и в будущем для нее есть лишь он. А потом мир взорвался сияющим потоком фиолетового света.
Дэниел подхватил бесчувственную Серай и прислушался, но повисла тишина. Ни вздоха, ни сердцебиения, ничего, кроме безмолвия пустоты, смерти, конца всему. Вампир запрокинул голову к небу издал полный муки вой, сойдя с ума от ярости и боли потери, но затем здравый
Он сможет это исправить. Серай возненавидит его за кровные узы, но по крайней мере останется в живых.
Вампир яростно прокусил себе запястье, а затем поднес руку к ее губам, втирая капающую кровь в ее рот. Сначала Серай никак не реагировала, но потом Дэниел нежно потер ей горло, чтобы вызвать глотательный рефлекс. Через мгновение, за которое вампир чуть не обезумел, принцесса дернула головой и судорожно сглотнула, но тут же закашлялась и задергалась от рвотных спазмов, словно вкус его крови оказался настолько ужасен, что Серай захотелось выплюнуть жидкость. Но Дэниел заставил ее глотнуть еще, чтобы наверняка оживить и исцелить любимую.
Достаточно, чтобы привязать ее к себе.
Достаточно, чтобы спасти ей жизнь.
И пусть Серай потом возненавидит его навеки — это ничтожная цена за ее жизнь.
Принцесса оттолкнула его руку, и вампир наконец отвел запястье от ее испачканного кровью рта. Дэниел лизнул рану, чтобы исцелить ее антикоагулянтами в слюне, а потом взял бутылку с водой, которую Серай обронила прежде.
— Выпей немного.
Принцесса непонимающе уставилась на Дэниела, так что он открыл бутылку и поднес к губам атлантийки. Она без колебаний выпила воду, а затем села, кашляя и отплевываясь, как будто чуть не поперхнулась.
— Кажется, попало не в то горло, — пробормотала Серай. — Что… что со мной случилось?
Дэниел не знал, что ответить, и вместо этого молча оторвал полоску ткани от края своей рубашки, намочил тряпку и нежно отер ей губы.
Серай снова схватила его за запястье.
— Ты… ты напоил меня своей кровью?
— Да, и не стану извиняться за то, что спас тебе жизнь, — грубо выпалил Дэниел.
— Я и не требую от тебя извинений. Спасибо.
Вампир немного отодвинулся, удивленный такой реакцией. Он ожидал, что атлантийка разозлится за подобную вольность.
— Я дал тебе испить моей крови, — медленно проговорил Дэниел, чтобы Серай в полной мере оценила его проступок, чтобы ненавидела, а не благодарила его.
Нет, он точно самый большой дурак на планете!
— Это первая ступень кровных уз. Я смогу чувствовать то, что ты чувствуешь, и знать, где ты находишься. Всегда. — Дэниел обхватил пальцами ее подбородок. — Ты понимаешь, что это значит? Я нарушил твое личное пространство.
— Ты спас мне жизнь, — возразила Серай. — Ты ждешь, что я разозлюсь?
Дэниел моргнул, понимая, что ожидал именно такой реакции — гнева.
— А, ну…
Серай нежно и едва ощутимо
— Ты спас мне жизнь. «Император» выкачивал из меня все силы, потому что ведьма сумела воспользоваться местным волшебством, магией воронки вместе с энергией аметиста. Я умирала.
Атлантийка подарила Дэниелу такой долгий, медленный и нежный поцелуй, что он сам чуть не скончался от удовольствия.
— Ты спас мне жизнь, Дэниел, и у меня только одна просьба.
Он посмотрел в ее сияющие в лунном свете глаза и понял, что с радостью умрет за эту женщину.
— Все что угодно. Проси, что хочешь.
Серай глубоко вздохнула и обхватила его руками за шею.
— Займись со мной любовью.
Серай сама поразилась собственной смелости — но ведь она едва не погибла. Едва не умерла после одиннадцати тысяч лет похожего на смерть оцепенения, заточения в хрустальной клетке. Едва не умерла — а ведь почти не жила. Так никогда и не испытала близости с любимым.
И да, принцесса была готова отдать эту безрадостную жизнь ради возможности найти «Императора». Она заберет камень и вернет его в Атлантиду. Спасет других дев. А здесь и сейчас атлантийка желала чего-то лично для себя.
Серай крепко обняла Дэниела и склонилась к его грешно-соблазнительному рту.
— Поцелуй меня, — прошептала она ему в губы. — Поцелуй меня.
Вампир сидел неподвижно, словно статуя, в ее объятиях так долго, что Серай испугалась. Может быть, придумывает вежливый отказ, как настоящий джентльмен, пусть и утверждал, что он не такой? Атлантийка уже почти потеряла самообладание, когда Дэниел обхватил ее за талию и вскочил, так быстро подняв любимую на ноги, что у нее снова чуть не закружилась голова.
— Ты не представляешь, сколько я мечтал услышать от тебя эти слова, — хрипло признался вампир. — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Занялся любовью? Ты уверена?
У принцессы не нашлось слов, чтобы убедить его, они просто исчезли в ее пересохшем от волнения и робости горле. Но Серай знала другой способ: дрожащими руками она расстегнула первую пуговку на его рубашке, затем вторую, третью… и лишь тогда осмелилась посмотреть на Дэниела. Он не сводил черных глаз с собственной бледной обнажаемой кожи и, стиснув зубы, наблюдал за неуклюжими попытками соблазнения.
— Это означает «да»? — переспросил он приказным тоном. — Если так, будь совершенно уверена. Я хочу тебя больше, чем сделать следующий вздох, и уже не отпущу.
Серай кивнула, а потом решила на всякий случай добавить шепотом:
— Да, прошу тебя, да.
Вампир улыбнулся, почти хищно, и Серай заметила кончики его клыков, но испытала лишь волнение, а не страх. Он исцелил принцессу своей кровью, но не пробовал ее в ответ, а Серай знала, что обмен кровью — словно афродизиак для занимающегося любовью ночного странника. Его самообладание было слишком идеально. Дэниел сдерживался.