Вампир в Атлантиде

Дэй Алисия

Айви не поверила ни единому слову, вылетевшему из его лживого рта, но это не имело значения. У нее не было выбора. Ведьма снова обняла Йена, прошептала ему на ухо: «Береги себя», затем встала.

— Отдай мне аметист и укажи направление, в котором, по-твоему, должны лежать эти рубины. На этот раз все получится.

Смитсон кивнул одному из своих охранников, который держал камень в обернутой тканью деревянной шкатулке. Лицо бандита окрасилось в болезненный бледно-зеленый цвет. Он явно боялся ужасную ведьму, но выступил вперед, держа коробку как можно дальше от себя на вытянутых руках.

Айви не могла винить его за это. Камень

обладал огромной силой и, вероятно, способен был поджарить глаза парня прямо в глазницах, прикоснись тот к нему голыми руками. Только она может это сделать.

Вот же ж повезло.

Ведьма аккуратно подняла аметист, и тот немедленно засиял глубоким пурпурным светом, разогреваясь в ее руках, пока не стал пластичным, совершенно не похожим на камень. Айви снова взглянула на Йена со слабой надеждой, что очередная попытка ее не убьет, но зная: она почти наверняка умрет от руки Смитсона, если откажется.

Айви закрыла глаза и мысленно собрала свою силу, осторожно раздувая из искры пламя, затем направила ее на камень и попыталась вновь объединить свою магию с магией аметиста, старой и невероятно сильной. Но большая часть этой магии была недостижима для ведьмы. Айви посетила запоздалая мысль, что эта способность к поиску сокровищ подобна салонным фокусам, которые устраивает опытный маг детишкам на потеху. Айви не представляла, как далеко может простираться сила камня. Лишь чувствовала: даже часть этой силы способна испепелить ее дотла, если ведьма окажется настолько глупа или неудачлива, что рискнет подступиться к этой власти.

Но ей и не требовалось делать все самой. Прежние попытки были неуклюжими, тяжелыми. На этот раз Айви собиралась вытащить свое не такое уж секретное оружие и открыться потокам энергии этой местности. Традиционалисты и так называемые практики мумбо-юмбо Нового Времени утверждали, будто энергетическая воронка ограничена только Седоной, но Айви-то знала, что могла получить доступ к силе с многокилометровой территории, особенно из Бель-Рок, своей тотемной скалы.

Посмотрим, что сможет противопоставить один опасный камень размером со страусиное яйцо мощнейшей энергии Бель-Рок.

Безмолвно попросив воронку поделиться силой, Айви открыла разум власти аметиста, который сейчас пульсировал в ее ладони, подобно живому фиолетовому сердцу.

«Пожалуйста, дух камня, одолжи мне свою силу в последний раз. Мой сын стал заложником капризов жадного человека, и в обмен на эту услугу я предлагаю тебе материнскую любовь и силу колдуньи. Помоги мне найти рубины для этого монстра прежде, чем он причинит боль моему ребенку».

В мозгу ведьмы возник образ красивой темноволосой женщины, измученной и бледной, которая, казалось, смотрела прямо на Айви сквозь пространство, время и магию. Женщина упала, пораженная копьем пурпурного света. Образ исчез, магия аметиста хлынула в ведьму, встречаясь с энергией воронки Бель-Рок, и подняла Айви в воздух внутри светящейся колонны. Колдунья мягко стукнулась головой о потолок и осмотрелась. Тонкий луч отделился от окружавшей ее стены света и указал на крошечный рисунок на потолке — миниатюрное изображение той картины, которую Смитсон показывал ей внизу. Айви коснулась рисунка рукой, и каменная панель скользнула в сторону — вновь магия. А затем сверкающий красный водопад низвергся из тайника в потолке. Ведьма попыталась уклониться, но светящаяся колонна удерживала ее почти в неподвижности на пути падающего сокровища.

Айви могла лишь

закрыть голову и лицо руками и попытаться не стонать, когда острые обломки камня царапали кожу. Ведьма слышала, как Йен что-то крикнул, но магический свет не пропускал звук, и она не разобрала ни слова. Айви попыталась поддержать его улыбкой, но падающий камень впечатался ей в щеку, порезав кожу. Колдунья вновь закрыла лицо, решив, что сможет подбодрить сына после того, как выберется из-под этого камнепада.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем луч света, наконец, освободил ее. Айви неловко упала с почти двухметровой высоты, на которой висела. Подвернув при падении лодыжку, она всем весом рухнула на землю.

На этот раз ведьма не смогла сдержать крик.

Йен рванулся вперед и поднял мать на ноги, так что она, хромая и тяжело опираясь на него, смогла дойти до стены и сесть там, подальше от огромной груды рубинов. Дюжины маленьких порезов и царапин от падавших камней болели и кровоточили на руках, плечах, шее и лице ведьмы.

— Думаю, тот, кто спрятал эти камни, хотел, чтобы нашедший их заплатил за это, — горько сказал Йен. — Это было похоже на одну из ловушек Индианы Джонса.

— К счастью, это не катящиеся глыбы, — отозвалась она, пытаясь улыбнуться.

Судя по реакции Йена, выглядела Айви жутко.

— Мам, у тебя снова кровь идет из носа, плюс все эти порезы и лодыжка. Надо отвезти тебя к врачу.

— Только если ты достаточно взрослый, чтобы вести машину, — пробормотала Айви, испытывая внезапное головокружение и слабость.

Если не истощение магических сил, то обезвоживание ее доконает. В любом случае она умрет, и ее сын окажется в большой опасности.

Тем временем Смитсон совершенно позабыл про Айви, едва не танцуя вокруг груды камней. Значит, это и есть его рубины. Должно быть, они. Обычные булыжники вряд ли вызвали бы такое ликование со скачками. В любом случае Айви уже видела камни во время падения. Грубые, необработанные — но вспышки глубокого красного и даже необычного пурпурного говорили сами за себя. В этой куче, вероятно, было рубинов на миллионы долларов, возможно, больше — ведьма ничего не смыслила в геммологии, — и конечно, сейчас Смитсон на седьмом небе от счастья. Его головорезы быстро собрали сокровища примерно в дюжину крупных вещевых мешков и один за другим покинули пещеру.

Вышеупомянутый подонок улыбнулся Айви, сцепив руки.

— Ну вот, это было совсем не сложно, правда?

— Моя мама вся покрыта кровью и поранила лодыжку при падении. Она могла умереть! Вы обещали отпустить нас, так сделайте это наконец! — закричал на него Йен.

Смитсон помолчал, пытаясь изобразить сожаление, но Айви видела безумное ликование в глубине его бездушных глазах.

— О, мне так жаль. Но твоя мама нужна мне. А чтобы удержать ее, мне нужен ты. Так что, похоже, мы все вместе отправляемся в путешествие.

— Я убью вас, если обидите мою мать, — яростно выпалил Йен.

Он попытался было сказать что-то еще, но Айви дернула сына за руку и взглянула на него с выражением, говорившим: «Прекрати немедленно, слушайся мать».

Йен подчинился, но ненадолго, судя по тому, как сжались его губы. Это означало: «Я могу взорваться в любую секунду».

Айви знала этого ребенка с того момента, как вытолкнула его, плачущего, в мир почти четырнадцать лет назад. Когда ее сын чувствовал несправедливость, он не мог молчать, какова бы ни была цена за непокорность.