Вампир в Атлантиде
Шрифт:
— Ты пытался вершить правосудие, — прошептала атлантийка.
— Я был одержимым местью убийцей, только и всего, — перебил ее вампир, прежде чем она успела ошибочно решить, будто он поступал так из благородства. — Не пытайся представить меня героем, это была бы вопиющая ложь, — хрипло выпалил он.
— Но что изменилось?
Дэниел снова зашагал, таща ее за собой.
— Что ты имеешь в виду?
— Что изменилось? Сейчас ты не такой, так в чем причина?
Мысленно Дэниел перенесся в прошлое, в одно кристально четкое воспоминание, которое так никогда и не забыл.
— Я
Он навсегда запомнил эту встречу, и словно по приказу, картинка всплыла у него в голове во всех своих ярких, душераздирающих красках.
Поддавшись неутолимой жажде крови, Дэниел напал на деревеньку, где жила банда мародеров, убивая и калеча всех мужчин, когда ему на спину вдруг запрыгнула девчушка и стала колотить по голове. Вампир автоматически сбросил помеху, но когда повернулся, то увидел ребенка. Дэниел никогда не убивал детей. Даже под властью безумия он никогда настолько не забывался.
Но в свете вспыхнувшего пламени вампир понял еще кое-что: девочка походила на Серай. Не сильно, не как сестра или дочь, или хотя бы кузина. Но было что-то в овале ее лица и в длинных ниспадавших волосах такое, что заставило Дэниела замереть на месте.
— Как ты можешь? Ты что — чудовище? — закричала малышка, но вампир услышал не ее.
Он услышал голос Серай… и был уничтожен.
Выбросив все золото из карманов к ногам девочки, вампир побежал. Бежал, потом летел и не останавливался до тех пор, пока не очутился в гуще леса, такого древнего, темного и дремучего, что люди верили, будто он проклят. Вырыв яму у корней старого дерева, Дэниел забрался туда, забросал себя землей и забылся во всепоглощающей боли.
Маг, обернувший его, нашел Дэниэла и выкопал его. Искупав своего подопечного, он научил его нескольким жестоким истинам. Сказал, что у того есть выбор: учиться и стараться сделать мир лучше, или стать одним из злобных и потерянных созданий. Первый вариант тяжелее.
Не так уж просто заслужить искупление.
Дэниел выбрал первый путь. Но тысяча лет тянется очень долго, и хотя мир изменился, зло все же осталось прежним. Наконец его создатель поддался отчаянию и вышел в рассвет. В тот день Дэниел выбрал жизнь, подобную смерти. Он решил погрузиться в спячку на очень долгое время в надежде, что, проснувшись, окажется в совсем другом мире. В лучшем мире.
Том, за который стоит бороться.
Дэниел понятия не имел, что проспит девять тысячелетий.
Очнулся он уже в другом мире. Вампир путешествовал по всем уголкам земли, помогая, где возможно, изучая новые обычаи, традиции и удивительные технологии. К сожалению, люди все так же умирали. Но он познакомился с неожиданными союзниками — атлантийскими воинами. Однако даже не подумал спросить о Серай. Кто из них мог знать девушку, умершую более одиннадцать тысяч лет назад?
Тихий голос спутницы прервал его размышления:
— А до этого? Ты встретил похожую на меня девочку, и что потом? Ты… ты в нее влюбился?
— Что? Нет, не влюбился, но и не убил ее. — Дэниел перенес Серай через упавшее дерево. — Мы идем в правильном направлении?
Атлантийка
— Я очень устала, но все еще чувствую «Император». Он остается на месте. Насколько я могу судить, ведьма пока с ним ничего не сделала. Может, они спят?
— Вероятно. Но прежде мы чуть не столкнулись с вампирами, и если они из могущественного ковена, то спать не будут.
Серай на секунду оперлась на Дэниела, затем глубоко вдохнула и снова пустилась в путь.
— Зачем ведьме помогать вампиру? С какой стати им вообще сдался «Император»? И откуда они услышали про этот камень?
— Кто знает? Я не особо разбираюсь в истории Атлантиды, и не ты одна проспала большую часть времени. Я провел в забытьи девять тысяч лет, надеясь, что ужас, который я видел — и зло, что я натворил, — когда-нибудь сотрутся из памяти.
— И получилось?
— Нет, — ответил он, так сильно пнув бревно, что то рассыпалось в щепки. — Не сработало. Но я не должен забывать, что сделал. Я заслужил свой личный ад.
— Но ты помнишь не только плохое, ты не забыл меня, — тихонько заметила Серай.
— Да, тебя я не забыл. — Дэниел остановился и резко притянул атлантийку к себе, желая почувствовать любимую в своих объятиях. — Я никогда тебя не забуду, даже когда к тебе вернется рассудок и ты меня оставишь. Но обещаю, что и ты меня не забудешь.
С отчаянной страстью Дэниел впился поцелуем в губы Серай, завладевая ими — ею, — хотя знал, что никогда не будет достоин удержать любимую. Вампир целовал ее так, будто находился на краю гибели, а принцесса являлась его единственным шансом на спасение.
— Помни это, — яростно приказал Дэниел. — Помни прикосновение моих губ, помни ощущение моего тела рядом, когда однажды найдешь себе идеального атлантийца.
Серай начала было возражать, но он заставил ее замолчать, целуя так страстно и пылко, что мог даже притвориться, будто эта красавица принадлежит ему навсегда. Воспротивься она, и он смог бы прийти в себя.
Но Серай притянула Дэниела ближе, и он пропал.
Через несколько долгих минут, он поднял голову, достаточно оправившись, чтобы понять: они стояли на незащищенной тропинке, а враги бродили совсем неподалеку. Серай прижалась к нему, дрожа всем телом. Вампир никогда ничего в своей жизни так не хотел, как раздеть любимую, овладеть ею, погрузиться членом в эту теплую сладость, сделать Серай своей.
Ага, нашел время.
— Я люблю тебя, — призналась она.
И земля ушла у Дэниела из-под ног.
Он открыл рот, но издал лишь хриплый, полузадушенный звук, а потом наконец заставил свой мозг работать и выдал:
— Ты не умеешь выбирать время.
Серай так широко распахнула сиявшие словно звезды глаза, что они казались огромными на ее бледном лице. И только Дэниел успел понять, как же он мог глубоко обидеть принцессу своими словами… как она рассмеялась.
Да так, что согнулась вдвое, схватилась за живот и все продолжала и продолжала хохотать, вводя спутника в ступор. Сумев наконец перевести дыхание, атлантийка встала на цыпочки и поцеловала Дэниела в подбородок.