Вампир в Атлантиде
Шрифт:
Черт. Аларик не ошибся: брак превращает Конлана в девчонку.
Конлан повернулся и наблюдал, как верховный жрец направился к храму, вероятно, чтобы отдать последние указания перед тем, как вернуться на поверхность. Если Аларику и Квинн удастся наладить отношения, то Конлан предвкушал, как посмеется над поверженным любовью другом.
О, да, он просто не мог этого дождаться. Как гласит одна поговорка: воздаяние — это пиявка, которая щиплет тебя за яйца.
Конлан повернулся к остальным.
— После обеда, боюсь, придется собраться в оружейной. Атлантида совсем скоро должна
Кили покачала головой:
— Вы разве не знаете поговорку: «Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах?»
Он грустно кивнул:
— У меня есть получше. Я слышал, как бог смеялся, узнав о моих планах.
Кили широко открыла глаза и расхохоталась.
— Я никогда не привыкну к этому месту, верно?
— Мы все-таки надеемся, что привыкнешь, так как мы не позволим тебе уйти, — самодовольно ответил Джастис.
На этот раз Кили треснула Джастиса по затылку, и все рассмеялись, направляясь во дворец на обед. Конлан не стал журить их за минутное легкомыслие среди долгой полосы неприятностей. Он достаточно долго правил Атлантидой, чтобы знать: надо находить минутное спокойствие там, где только можно. Ведь эти мирные мгновения никогда не длятся долго.
Глава 9
Пещера
Дэниел съежился на месте, припав к потолку пещеры, даже не пытаясь прикидываться человеком. Бунтовщики его боялись? Ну и черт с ними. Так и надо. Дэниел выбежал на солнце вслед за Серай, и если бы не Джек, что удивительно, толкнувший вампира в исцеляющую тьму пещеры, то смертоносное солнце сожгло бы его дотла. Затем, пока его тело дымилось, в ярости от боли и, более всего, от собственной неспособности — снова-здорово — помочь любимой женщине, Дэниел целенаправленно уничтожил всё, до чего дотянулся.
Двое мужчин, которые попытались его остановить, еще долго будут сожалеть о свой глупости. Квинн наконец всплеснула руками в отвращении и вышла, оставив его переживать «детскую истерику».
Дэниел со стыдом сознавал, что она, скорее всего, права, но это не важно. Для него имела значение лишь возможность добраться до Серай. Он знал, что любимая в безопасности, так как Джек последовал за ней и охранял ее в тигрином обличье. Наверное, Серай чувствовала себя в большей безопасности с животным, чем с незнакомцем.
Вполне логично. Дэниел всю жизнь любил женщину, которая сейчас предпочла общество дикого кота из джунглей человеческому. Вампир должен бы усвоить какой-то урок, но черт побери, понять бы еще какой именно.
Дэниел невесело усмехнулся и спустился на пол. В любом случае он проклят. Разве верующие не утверждали, что у вампиров нет души? Его недолговечная надежда на спасение — полная ерунда. Он нашел женщину, которая не желала иметь с ним ничего общего, которая считала, что Дэниел способен ампутировать руку человеку в обычном бою.
Хотя… конечно, он способен на это, но не стал бы… он не делал… не причинял вред своим союзникам. Разве этого недостаточно? Удерживало его от полного безумия лишь то, что Серай
Райзен умолял ее выслушать его версию событий, но Серай игнорировала атлантийца так, словно его не существовало, и попросила Квинн оставить ее на некоторое время в покое. Квинн согласилась, а Джек вызвался охранять гостью. Серай попросила его снова обратиться в тигра. Всё это случилось часа два назад.
Самые долгие два часа в жизни Дэниела.
Квинн вернулась в пещеру и с вызовом посмотрела на вампира, уперев руки в боки.
— И что теперь? Кто наведет порядок? Мне этот торт очень нравился.
Дэниел осмотрелся и понял, что повсюду валяются куски пищи, пролитые напитки, сломанные стол и стулья. Одна из ножек стола попала в потолок. Он не припоминал, как сотворил всё это. Вампир всегда прекрасно умел отбрасывать плохие воспоминания, но что касается уборки… он чувствовал себя бесполезным. Минуточку.
Он мог заставить вещи исчезнуть. Дэниел вспомнил о давным-давно позабытом волшебстве гильдии ночных странников. Один из самых ужасных уроков. Если жажда крови затмевала разум, то все свидетельства убийства следовало убрать.
В то время, как и сейчас, люди с деревянными колами превосходили своим числом его собратьев.
Дэниел закрыл глаза и призвал силы, которыми не пользовался очень давно. Серай напомнила ему, что когда-то он был могущественным магом гильдии ночных странников. Что-то от волшебства должно остаться, пусть он и не пользовался своими способностями несколько тысяч лет. Если вампир и так достаточно силен, зачем ему магия?
«Aidez-moi» [5] , — прошептал Дэниел. Помогите мне. Однако эта задача деликатнее его обычных занятий — прошибать головы и спасать людей. Он поискал тонкую линию серебряной энергии, погребенную глубоко в его сознании, и осторожно взял ее своим разумом.
Магия от языка не зависела, но вампир предпочитал использовать французский. Он послал ленту энергии по комнате, и обломки исчезли. Квинн сильно задрожала, когда магия прошла над ней и через нее, но ничего не сказала, пока Дэниел не закончил.
5
Aidez-moi (фр.) — помогите мне.
— Мило, — сухо прокомментировала она. — Ты всегда сможешь подрабатывать уборщиком, если тебе не повезет с вампирской политикой.
— Я уже не Прайматор, я уволился.
— Почему?
Дэниел махнул рукой, словно отсекая все вопросы. Но не тут-то было. Все-таки это была Квинн.
— Ты же знаешь, что я эмпат. И даже без уз крови я чувствую твою боль от того, что ты не можешь пойти к ней. Почему бы тебе не рассказать мне о ней? До заката осталось минут двадцать.
— Зачем? — Вампир пронесся по комнате так быстро, что Квинн его даже не заметила, и остановился в нескольких сантиметрах от нее. — Какое тебе дело?