Вампир… ботаник?
Шрифт:
– Алишер?! Ты откуда…
– Да тихо вы! – прошипела моя синеглазая покупка, толкая Рада обратно в кусты. – Тихо!
– Шер, что ты здесь делаешь?
– Мусор выношу, – ехидно ответил парнишка. – Как и вы. Только далече идти пришлось…
Ох, я сейчас кого-то вынесу.
– Шер!
– Да тише же ты. За вами я шел! Узнать, куда вас дэвы понесли среди ночи.
Вот интересно, что на это можно ответить? Шер – продвинутый ребенок, но про другие миры ему знать рано. Так ведь?
– Много интересного услышал… – в следующую секунду мурлыкнула моя покупка, и я поняла, что Алишер куда продвинутей, чем я думала.
– Много слышал?
– Ага, – без зазрения совести кивнул мальчишка. – Рад, а ты свой браслет чуешь?
Лагерь работорговцев нравился мне все меньше и меньше. Ладно, черепахи и улитки у костра (кстати, те еще улиточки! Не то чтобы я боялась этих равликов-павликов, но улитки размером с холодильник – это явно ненормально). Люди где?
Кроме дрыхнущего на посту стража, нам пока не попалось ни одного человека, ни работорговца, ни его «товара». Только помятые шатры, брошенные лежаки, опрокинутый кувшин. Такое впечатление, что работорговец дал деру, причем очень спешно, побросав все вещи.
– Они ушли еще днем… – тихо проговорил Алишер. – Быстро.
– Почему ты так думаешь?
– Костер дневной.
– Что?
– Костер… ну они бывают дневные и ночные. В дневной кладется специальный уголек, чтобы тепло выделялось только вверх, еду приготовить, и все. А ночной обогревает стоянку и одновременно дает свет… Правда, Бахиж в ночные костры маскировку бросал – чтобы стоянку никто посторонний не видел. Но это дневной костер, и он почти погас… Значит, все случилось днем.
– Думаешь, на них кто-то напал?
– Похоже. Интересно, успело это отродье шакала сбежать?
Ближайшая черепаха мрачно зашипела в нашу сторону и попыталась цапнуть Рада за штаны. Вот и говорите после этого, что черепахи медлительные. Куда там… Мальчишка еле увернулся. А воинственное пресмыкающееся на этом не остановилось, а попыталось сначала кусануть еще раз, а потом поддать панцирем. Пришлось применить «аргумент» – отстала и злобно зашипела.
Похоже, пузо, черепаховый супчик у тебя сегодня все-таки будет. Кое-кто в него очень напрашивается.
– Алишер, а Джано суп из черепах любит, не знаешь? Шер?..
Мальчишка не сводил глаз с агрессивного потомка динозавров и пятился, пятился…
– Шер, ты что?
– У нее шрам на лбу… – пробормотал Алишер. – В виде монеты… даже цифру пять рассмотреть можно…
– Что?
– У Бахижа такой был… он его под тюрбаном прятал. Охранники сплетничали, что это пустынники сделали, за то, что он их родичей в рабство продал… за пять орлов… только у него такой шрам был…
– Алишер, ты думаешь, это… это… – Я новыми глазами посмотрела на черепаху. Та ответила злобным взглядом. А почему, собственно, нет? В сем мире не только Джано умеет колдовать. – Какая прелесть! Ты уверен?
– Я однажды это увидел… случайно. А он меня побил. Сильно… на всю жизнь запомнил.
– Ах, побил… – Я прикипела взглядом к мерзкой рептилии и незаметно потянула к себе камень – как лучший аргумент в общении. – А ну-ка, иди сюда, черепаховый супчик! Кому сказала!
Ну вот кто решил, что черепахи плохо бегают?!
Скорость, с которой панцирное пресмыкающееся стартовало с места, могла вызвать приступ зависти у всех спринтеров мира. И серьезные подозрения у допинг-контроля. Мне удалось продержаться на дистанции только три минуты (одиннадцать
Вернувшись к костру, мы обнаружили одинокое гаснущее пламя: остальные черепахи (и улитки) мудро решили не привлекать к себе внимания и, последовав завету великого самурая, попытались поискать совершенства в одиночестве. Смылись они, проще говоря.
Ловить их мы не стали. Надо было искать браслет Рада, а ночь – она не бесконечная.
– Там.
Я вздохнула. Ничего не понимаю.
– В скале, что ли? Или за скалой? И что теперь, «сим-сим» сказать?
– Чего сказать?
– Неважно. – Я посмотрела на скалу и мрачно потерла ладони. Мальчики навалились рядом… – Эй, ухнем! То есть это… банзай! Ой! Твою ш-ш-ваб… тьфу!
Скала неожиданно сдвинулась так легко, что я чуть не упала. То есть лично я бы не упала. Помогли мне.
– Ой!
– Уф!
– А-а-а!
Удержавшись на ногах буквально чудом, ввалилась в крохотную пещеру – тайник?
И чуть не наступила на связанного человека.
Он не шевелился…
– И фо буфем делать? – Рад прижимал к груди свой браслет, сиял от счастья и сыпал вопросами. Правда, отвечать на эти вопросы было некому: нежданная находка была не в состоянии (юношу не только связали, но и явно чем-то опоили), а у меня и Шера особых версий не имелось.
Я не ответила – веревки снимала. Надо эту жертву рабства привести в себя – но не на себе же мне ее волочь? Далековато…
– Шер, глянь, тут нигде воды нет?
Мой интернатник оторвался от мародерства (насколько мне было видно, он уже успел распотрошить мешок, вскрыть шкатулку и присвоить пару каких-то штучек). Надо человека в себя привести.
– Шелоека? – удивился он. «Дефект речи» объяснялся просто – в разворошенном мешке была халва, а покажите мне мальчишку, который не любит сладкого. Так что малолетние мародеры оказались временно недоступны для полноценного общения. Интересно, мне хоть немного оставят?
– Ну его. – Я для наглядности ткнула пальцем в связ… то есть уже развязанного.
– А это не человек… это вампир.
Что-о?!
Минут через пятнадцать, мстительно забрав все, что более-менее смахивало на ценности, и расшугав улиток (те все еще пытались уползти, но далеко у них не получилось, не та скорость), мы топали по пустырю, строя версии, что все это значит. Что уважаемые работорговцы забыли в этом укромном месте за городской стеной, куда даже бродяги не особо совались? Местечко было из тех, которые дома называют криминогенными, тут обычно собиралось ворье и жулье, и почтенным бизнесменам сюда соваться не рекомендовалось – это было все равно что банкиру сунуться в ночлежку. Как им удалось захомутать вампира? Это, мягко говоря, незаконно. Кто на них напал?