Вампир Арман

Райс Энн

– Да, иди, иди сюда, красавчик, – позвал рыжий. – Присаживайся. – Он обратил ко мне свои пламенеющие золотом глаза. – Садись напротив меня. Господи, только просмотрите на Франсиско. Готов поклясться, я слышал, как треснул его череп.

– Он умер, – мягко произнес Мариус. – Пока что все в порядке, беспокоиться не о чем.

Его лицо буквально светилось от выпитой крови, а волосы на фоне порозовевшей кожи казались еще светлее. Вокруг глаз ожили крошечные паутинки сосудов, ни на йоту не лишая их приводящей в благоговейный восторг, сияющей красоты.

– Хорошо,

прекрасно, они умерли. – Рыжий пожал плечами. – Да, так вот, я говорил, – и вам, черт подери, стоит мои слова запомнить, потому что я это точно знаю, – что монахи взяли священную чашу и священную просфору и пошли в потайное место в храме Святой Софии. Мой отец все видел своими глазами. Я знаю тайну.

– Глазами, глазами... – передразнил его пожилой человек. – У тебя, должно быть, павлин был вместо отца, что у него столько глаз!

– Заткнись, или я перережу тебе горло! – огрызнулся рыжий. – Смотри, что ты сделал с Франсиско, взял его и опрокинул. Господи! – Он лениво перекрестился. – Да у него на затылке кровь!

Мой господин обернулся и, нагнувшись, намочил пальцы в этой крови. Он медленно повернулся ко мне, потом к рыжему и слизнул кровь с одного пальца.

– Мертвый, – с легкой усмешкой сказал он. – Но она еще вполне теплая и густая. – Он медленно улыбнулся.

Рыжий смотрел на него завороженно, как ребенок на представление марионеток. Мой господин раскрыл окровавленную ладонь, как бы говоря: «Хочешь попробовать?»

Рыжий схватил Мариуса за запястье и облизал кровь с большого и указательного пальцев.

– М-м-м-м, как вкусно, – протянул он. – Все мои товарищи – отличной крови.

– И не говорите, – ответил мой господин.

Я не мог оторвать взгляд от его изменившегося лица. Теперь казалось, что его щеки даже потемнели, а быть может, они просто изменяли форму, когда он улыбался. У него порозовели губы.

– И я еще не закончил, Амадео, – прошептал он. – Я только начал.

– Он не сильно ранен! – настаивал пожилой человек. Он рассмотрел лежавшую на полу жертву. Он волновался. – Неужели он его убил? У него на затылке просто крошечный порез, вот и все. Разве нет?

– Да, крошечный порез, – сказал Мариус. – И в чем же заключается тайна, дорогой друг? – Он повернулся спиной к седому мужчине, заговорив с рыжим с куда большим интересом, чем прежде.

– Да, прошу вас, – сказал я. – В чем же тайна, сударь? В том, что священники бежали?

– Нет, мальчик, не будь тупицей! – ответил рыжий, взглянув на меня через стол. Он был невероятно красив. Бьянка его когда-нибудь любила? Она никогда не рассказывала.

– Тайна, тайна... – сказал он. – Если ты в эту тайну не поверишь, то ни во что уже не поверишь – ни в святое, ни в нечестивое.

Он поднял кубок. Но тот был пуст. Я взял кувшин и наполнил кубок темным ароматным вином. Я подумал, не стоит ли и мне попробовать, потом отвращение взяло верх.

– Чушь, – прошептал мой Мастер. – Выпей за упокой их душ. Давай. Вон чистый кубок.

– Ах да, прости меня, – сказал рыжий. – Я даже не предложил тебе кубок. Господи, подумать только, я кинул тебе на пол

простой ограненный бриллиант, когда хотел получить твою любовь.

Он взял кубок – богатую, изысканную вещицу, инкрустированную серебром и усыпанную крошечными сверкающими камнями. Теперь я заметил, что все кубки составляли один набор, на каждом были вырезаны миниатюрные изящные фигурки, украшенные одинаковыми яркими камешками. Он со звоном поставил кубок на стол, взял у меня кувшин, наполнил кубок и протянул его мне.

Я подумал, что меня вырвет прямо на пол. Я посмотрел на мужчину, на его почти приятное лицо и красивые огненно-рыжие волосы. Лицо его озарила мальчишеская улыбка, открывшая мелкие, но идеально белые, просто жемчужные зубы. Казалось, он влюбился в меня до безумия и размечтался, не произнося ни слова.

– Бери, выпей, – велел мне Мастер. – Ты ступил на опасный путь, Амадео, так выпей же за знания, выпей за силу.

– Вы ведь не смеетесь надо мной, сударь, правда? – спросил я, уставившись, на рыжего, но обращаясь непосредственно к Мариусу.

– Я люблю тебя, – ответил Мастер, – но ты все-таки замечаешь что-то в моих словах, так как от человеческой крови я грубею. Так всегда бывает. Только в голодании я обретаю божественную чистоту.

– Да, и на каждом перекрестке поворачиваете меня в нужную сторону, – сказал я. – Прочь от кары и поближе к чувствам, к удовольствиям.

Я встретился взглядом с рыжим. Но я слышал ответ Мариуса.

– Кара – это и есть убийство, вот в чем камень преткновения. Кара – это убивать без причины, просто так, не за «честь, благородство и порядочность», как говорит наш друг.

– Да! – сказал «наш друг», повернувшись к Мариусу, а потом опять ко мне. – Пей! – Он протянул мне кубок.

– А когда все будет кончено, Амадео, собери эти кубки и отнеси домой, чтобы они служили напоминанием о моем провале – или поражении, ибо это одно и то же, – а также уроком для тебя. Редко я вижу это так отчетливо и ясно.

Рыжий, увлекшись флиртом, наклонился вперед и поднес кубок прямо к моим губам.

– Маленький Давид, ты вырастешь и станешь королем – помнишь? Да, я мог бы поклоняться тебе, маленький мужчина с нежными щечками, и молить хоть об одном псалме от твоей арфы, хоть об одном, лишь бы ты дал его по собственной воле!

Мой Мастер тихо прошептал:

– Можешь исполнить последнее желание умирающего?

– По-моему, он умер! – громко воскликнул седой человек. – Смотри, Мартино, кажется, я таки убил его: у него кровь течет из головы, как сок из помидора, черт бы его побрал. Посмотри!

– Да заткнись ты! – сказал рыжеволосый Мартино, не сводя с меня глаз. – Ну же, исполни последнюю просьбу умирающего, маленький Давид, – продолжал он. – Все мы умрем. Я умру за тебя, так не умрете ли вы со мной, сударь, – ненадолго, прямо в моих руках? Давай поиграем в одну игру. Она вас развлечет, Мариус Римский. Посмотрите, как я заберусь на него, как я ритмично и искусно буду его гладить, и на ваших глазах скульптура из плоти забьет фонтаном, я поработаю насосом, и мне в руки хлынет влага.