Вампир Арман
Шрифт:
Краснолицые громкоголосые весельчаки не обращали на нас внимания. Громкая ритмичная музыка подавляла все другие ощущения. Но мужчины до того напились, что не заметили бы нас и в гробовой тишине. Мой господин запечатлел на моей щеке поцелуй и прошел к самой середине стола, к свободному месту, предположительно оставленному одним из тех, кто скакал в тот момент под музыку; Мастер перешагнул через скамью с подушками и сел. Только тогда оказавшиеся по обе стороны от него двое мужчин, которые до того момента яростно орали друг на друга,
Мой господин сбросил капюшон плаща, открыв взорам пирующих свои феноменально длинные волосы. Он снова стал похож на Христа во время Тайной вечери: тонкий нос, гладкие полные губы, светлые, ровно расчесанные на пробор волосы, сверкающие от ночной влаги.
Он по очереди осмотрел обоих гостей, и, к моему изумлению, – я наблюдал за ним с другого конца стола – углубился в их разговор, обсуждая зверства, обрушившиеся на венецианцев, оставшихся в Константинополе, когда турок двадцати одного года от роду, султан Мехмед Второй, завоевал город.
Похоже, они спорили по поводу того, как именно турки ворвались в священную столицу, и один человек говорил, что, если бы венецианские корабли не отплыли от Константинополя, город еще можно было бы спасти.
Никоим образом, утверждал другой мужчина, рыжеволосый здоровяк с золотистыми глазами. Какой красавец! Если Бьянку сбил с пути этот негодяй, то я мог себе представить, как ему это удалось. Между рыжей бородой и усами виднелись роскошные губы, изогнутые, как лук Купидона, а сильная челюсть была под стать мраморным шедеврам Микеланджело.
– Сорок восемь дней турецкие пушки обстреливали городские стены, – объяснял он своему собеседнику, – и в результате они прорвались. На что оставалось надеяться? Ты хоть раз видел такие пушки?
Второй, очень хорошенький темноволосый молодой человек с оливковой кожей, круглыми щеками, маленьким носом и огромными черными бархатными глазами, разъярился и сказал, что венецианцы вели себя как трусы, что поддержка их флота могла бы остановить даже пушки, если бы он только появился на месте событий.
– Константинополь бросили! – объявил он, стукнув кулаком по стоявшему перед ним блюду. – Ему не помогли ни Венеция, ни Генуя. В тот страшный день величайшую империю на земле обрекли на развал!
– Неправда, – довольно спокойно сказал мой господин, поднимая брови и слегка наклоняя голову набок. Он медленно обвел взглядом каждого из собеседников по очереди. – На самом деле многие храбрые венецианцы пришли на помощь Константинополю. У меня есть основания полагать, что даже прибытие всего венецианского флота не остановило бы турок. Молодой султан Мехмед Второй мечтал получить Константинополь, и ничто не могло его остановить.
Это было очень интересно. Я с удовольствием готов был получить урок истории и, чтобы лучше видеть и слышать, вскочил и обошел вокруг стола, подтащив к спорящим легкое кресло со скрещенными
Рыжий мужчина за столом откинул назад длинную густую кудрявую гриву и, встретив сильную поддержку со стороны моего господина, окинул его восхищенным взглядом.
– Да-да, вот человек, который знает, что там произошло, а ты все врешь, дурак, – сказал он собеседнику. – А знаешь ли ты, что генуэзцы храбро сражались до самого конца? Папа послал три корабля; они прорвали блокаду и проскользнули прямо к поганому замку султана, Румели Хизар. Это был Джованни Лонго – представляешь себе подобную храбрость?
– Честно говоря, нет! – ответил черноволосый, наклоняясь к Мастеру.
– Настоящая храбрость, – небрежно заметил мой господин. – Зачем вы говорите чушь, в которую сами не верите? Будет вам, вы же знаете, что произошло с венецианскими кораблями, захваченными султаном.
– Да, что ты на это скажешь? А ты бы поплыл в ту гавань? – вопросил рыжеволосый флорентиец. – Знаешь, что сделали с венецианскими кораблями, захваченными за полгода до этого? Всех до единого, кто был на борту, обезглавили.
– За исключением командующего! – выкрикнул танцор, обернувшийся, чтобы вступить в разговор, но не прекративший танцевать, дабы не сбиться с шага. – Его посадили на кол. Его звали Антонио Риццо – это был один из благороднейших людей в мире.
Он продолжил танец, сделав небрежный презрительный жест через плечо. Потом, совершая пируэт, поскользнулся и чуть не упал. Остальные танцоры подхватили его. Черноволосый за столом качал головой.
– Будь там весь венецианский флот!.. – закричал он. – Но вы, флорентийцы и венецианцы, все одинаковые, предатели, вечно себе лазейку ищете.
Мой господин, глядя на него, рассмеялся.
– Ты надо мной не смейся, – заявил черноволосый, – ты – венецианец, я тебя тысячу раз видел, тебя и мальчишку!
Он показал на меня. Я взглянул на Мастера. Мой господин только улыбнулся, и я отчетливо услышал его шепот, как будто нас не разделяло такое расстояние:
– Свидетельство мертвеца, Амадео.
Черноволосый поднял кубок, опрокинул в горло немного вина и пролил столько же на свою остроконечную бороду.
– Полный город потворствующих ублюдков! – объявил он. – Только на одно они годятся: деньги занимать под высокий процент, когда все уже промотали на роскошные одежды.
– Кто бы говорил, – ответил рыжеволосый. – Сам как павлин паршивый. Стоило бы тебе хвост отрезать. Ладно, вернемся к Константинополю, раз ты так уж чертовски уверен, что его можно было спасти!
– Сам говоришь, как поганый венецианец.