Вальс Мефисто
Шрифт:
– Но я не понимаю! Все это случилось так быстро.
– Верно, – согласился Чак. – Это необычно. Что-то усложняет пневмонию, но пока мы не закончим тесты, нет полной уверенности.
– Но вы можете сделать хоть что-то? Чак сжал ей плечо.
– Конечно, как только закончим тесты; это займет не больше часа. И тогда мы поможем ей.
Она слабо кивнула, пытаясь подавить приступ истерии.
– Ты сообщишь нам, как только что-то изменится?
– Мы сообщим сразу, как только спадет жар.
Эбби
К двум тридцати жар поднялся до сорока двух градусов. Чак сообщил, что ее лихорадит. Он предупредил Полу и Майлза о возможном повреждении мозга в случае, если жар не спадет.
В пять десять он вышел и сказал им. Казалось, его охватило оцепенение.
– Не знаю, что и сказать… я чувствую себя чертовски беспомощным…
Пола попыталась осознать происходящее.
– Тут не твоей вины, Чак. Ты пытался…
С искаженным от горя лицом, она повернулась к Майлзу. И всхлипнула.
– О, Эбби… Милая Эбби…
Они отвели ее в офис Чака, и тот дал ей успокоительное. Она впала в истерику.
– Во всем виновато масло, – всхлипнула она.
– Что! – спросил Чак.
– Масло. Которое вылил ей на лоб Дункан Эли. Я ощутила его у нее на коже, когда она пришла утром в комнату. Это не было сном. Он налил ей на лоб масло и оно убило ее.
Чак тупо посмотрел на Майлза. И покачал головой.
– Масло! Это нечто ужасное и злое – как Дункан Эли и тот человек в шляпе…
Она повернулась и впилась взглядом в Майлза. Слезы ручьями бежали по ее лицу.
– Кто он, Майлз?
– О ком ты?
– О человеке в черной дерби! Это не Билл Грэнджер – я знаю точно! Он убил Эбби, и ты знаешь, кто он! Теперь скажи мне!
– Пола, пожалуйста… – потрясение произнес Майлз.
– Скажи мне! – вскрикнула она. – Скажи, кто он!
– Это Билл Грэнджер…
– Вовсе нет! Я знаю. Скажи мне, Майлз! Скажи, ты знаешь!
Чак сильно встряхнул ее.
– Пола успокойся. Ты сделаешь себе хуже. Успокойся. Она упала в кресло и спрятала лицо в ладонях.
– Боже, что со мной происходит? И что произошло с Эбби? фантазия превратилась в реальность.
Часть третья
Глава 1
Следующие двое суток Пола прожила словно в забытьи. Она не покидала спальню Эбби: неторопливо разбирала ее одежду и игрушки, раскладывая их по местам и непроизвольно подчиняясь обычным материнским заботам. Подобно наркотику, они смягчили шок, наступивший после внезапной смерти дочери. Периодически она пыталась плакать, но не могла. Слез не осталось, лишь тупая боль.
Майлз пробовал утешать ее, но она попросила оставить ее в покое. Случившаяся с ней в больнице истерика была неизбежной. Позже она вяло извинилась перед Чаком и мужем, поскольку, придя в себя, осознала, что ее обвинения не были справедливыми. Очевидно, Майлз переживал смерть Эбби так же, как и она; с ее стороны нечестно было швырять ему в лицо в тот ужасный
Результатом явилась мучительная двойственность по отношению к мужу: с одной стороны – любовь к старому Майлзу, с другой – страх и подозрительность по отношению к предполагаемому «новому». Все это усугубило ее горе и ввергло в крайнюю депрессию: как никогда в жизни она отчаянно нуждалась в человеке, на которого можно было опереться, но ощущала лишь мимолетную тень, сегодня знакомую, а завтра принадлежащую совершенно чужому человеку… Наконец, она замкнулась в себя и ее отношения с Майлзом повисли в леденящей пустоте.
И все же она сумела пережить похороны. Прилетевшая из Форт-Лодердейла Жанет, казалось, постарела от горя на десять лет и настолько упала духом, что Майлзу пришлось подолгу просиживать у нее в гостиничном номере, оберегая ее от сильного нервного расстройства. Мэгги предложила любую возможную помощь, но Пола так и не сумела сосредоточиться, чтобы найти подруге какое-то дело. Утром в день похорон в квартире неожиданно появилась Роксанна с собственноручно приготовленной вырезкой. Пояснив, что «подношение пищи» – обычай Новой Англии, она припомнила о том, как была благодарна своим друзьям, принесшим ей съестное, когда умер ее ребенок.
– Я и не знала, что у вас были дети, – заметила Пола.
– Сын. Он оказался слабоумным и прожил всего лишь шесть недель. Теперь мне кажется, что его смерть была божьей благодатью. Но тогда…
В первый раз Пола ощутила подобие симпатии к этой холодной красавице и коротко выразила ей сочувствие.
К счастью, Роксанна предложила забрать с собой Робина и попытаться пристроить его на новое место. Когда она ушла вместе с черным Лабрадором, Пола решила, что пес единственная собственность Эбби, с которой ей не жаль было расстаться.
После похорон слезы хлынули ручьем.
Ее отвезли домой в длинном черном лимузине. Мэгги собралась приготовить ленч, но Пола извинилась и, выскользнув из парадной, направилась в кино. Ей нужно было уйти подальше от дома и от Майлза. Она хотела побыть в одиночестве и как-то отбиться от настигшей ее беды. Оказавшись в кинотеатре «Шеридан», она просидела там комедию с Дорис Дэй и вестерн с Генри Фонда. Ее устраивало, что зал был фактически пуст; она сидела в заднем ряду и плакала, глядя на мелькающие на экране образы и испытывая глубокое равнодушие к их словам и поступкам. Она думала о дочери, такой веселой и счастливой еще насколько дней назад, а теперь уложенной в землю в наглухо закрытом ящике. Она тихо всхлипывала, желудок словно пронзали иглы боли.