Валет
Шрифт:
Пока гладиаторы добежали до меня, я успел вывести из строя половину из них. Отлично!
Замах, удар и молот бьет в подставленный небольшой щит – баклер. Фу-уу! Нашел чем защищаться от моей машины Смерти. Молот с легкостью сминает баклер вместе с рукой, на которой он висел. Тут же тычок себе за спину, где подкрался враг, замахивающийся мечом. Чем хорош полэкс, он со всех своих сторон несет смерть. Хочешь коли пикой наконечником, хочешь коли тыльной частью древка, хочешь, руби лезвием, а хочешь дроби молотом. Как не ударь, а врагу от этого
Все-таки хорошо меня выучили в бойцовской секции замка Пертурбо. Отличные учителя, надо сказать, они могут мной гордиться.
Я затанцевал в окружении врагов, вращая своим грозным оружием, как легкой тросточкой, удары сыпались на гладиаторов как из рога изобилия. Я успевал раздать всем и сразу. Это не они вступили со мной в бой, это я им разрешил со мной драться. Я управлял боем. Широкими и точными мазками выводил рисунок смерти. После каждого удара или тычка, очередной враг отскакивал в сторону с кровоточащей раной или падал замертво.
Бой пролился недолго, буквально пару минут. Это в художественных фильмах, рыцарские турниры или дуэли длятся, порой неоправданно долго, а в реальной жизни, каждый удар, попавший в доспех или не защищенную часть тела, порой заканчивает поединок.
Живых врагов вокруг не осталось, они все лежали мертвыми, как переломанные игрушечные солдатики, которыми наигрался мальчиш-плохиш и разбросал по комнате за ненадобностью.
Двое еще были живы. Один, богатырского телосложения, мускулистый воин, вооруженный до этого огромным двуручным мечом, классическим цвайхандером. Он получил от меня плюху молотом в грудь. Другого бы, этот удар тут же отправил к праотцам, но этот здоровяк еще жив. У него сломаны ребра и скорее всего в груди мешанина из порванных легких и костей. Я подошел к гиганту, опустился перед ним на одно колено.
– Я не знаю, как у твоего народа принято провожать в последний путь, – произнес я, – но ты славно дрался могучий воин, там, куда ты попадешь, тебе будет лучше, чем здесь, покойся с миром, брат!
С последними словами я вонзил здоровяку узкий длинный стилет в грудь. Там где должно быть сердце…и оно там оказалось. Богатырь вздрогнул и тут же умер, расслабленно растянувшись всем телом. Умер он с улыбкой на устах. Хорошая смерть, легкая.
Второй раненый, оказался…девушкой?! Страшной на лицо, мускулистой девушкой, больше похожей на мужика. Сисек не было и в помине, какие-то два прыщика на мускулистом, с гипертрофированными мышцами, торсе. Гладиаторша получила ранение в ногу и в руку. Обе конечности были перебиты мощными ударами.
– Так, лежи и не шевелись! – строго произнес я. – Сейчас я тебе помогу.
Девушка затихла и испуганно посмотрела на меня. Видимо думала, что я добью её, как здоровяка с огромным мечом. Я огляделся по сторонам в поисках перевязочного материала. Снял с мертвецов пару ремней и наручей. Кое-как зафиксировал ногу и руку девушки, потом избавил ее от сбруи, чтобы ей легче дышалось. Ну, а под конец, осторожно поднял на руки и
– Тут пока полежи, а я пойду, договорюсь насчет доктора.
– Спасибо, – еле слышно прошептала гладиаторша.
– Не за что, – ответил я и направился к той части трибун, где заметил красное пятно.
Не успел я отойти и пары метров от раненой девушки, как в воздухе что-то вжикнуло, длинная стрела пролетела рядом со мной. Инстинктивно я присел, тут же ушел перекатом в сторону, а потом прыгнул к ближайшему покойнику, рядом с которым валялся щит. Подобрал щит, и медленно пятясь, принялся отходить в сторону ворот. Надо встать под стену, чтобы у меня был хоть какой-то тыл.
Я вертел головой в разные стороны, намереваясь заметить следующий выстрел. Минута проходила за минутой, но никто не стрелял. И тут я догадался обернуться и посмотреть себе за спину. Раненая гладиаторша лежала мертвая, стрела попала её точно в грудь, войдя в вишенку левого соска. Меткий выстрел, точно в сердце.
Вот ведь порядочки у них тут – своих же легкораненых бойцов добивают.
Глава 15
Гладиаторская арена…
Песок и кровь, кровь и песок!
Мертвые тела, окровавленное оружие, отрубленные части тела и вывалившиеся кишки, из располосованного брюха.
Жуть!
Я оглядел заваленную мертвыми телами арену и медленно повертел головой в разные стороны, разминая затекшую шею. Громко хрустнули шейные позвонки.
После первой двадцатки, на арену выгнали вторую порцию гладиаторов – шестерых бабешек в малюсеньких доспехах, которые разве что соски, да лобок прикрывали. Надо сказать, что девчонки дрались зло и уперто, но я их перемолол за пару минут.
Все эти прыжки, кульбиты, красивые, героические позы, развивающиеся при перекатах волосы – все это красиво в кино, а в жизни, удар молотом сминает даже стальной доспех, куда уж тут говорить о кожаном нагруднике с медными бляшками.
Боевой молот плевать хотел на идеальный пресс, аппетитные, подтянутые женские ягодицы и сиськи, которые при каждом прыжке хозяек так и норовят выскочить из плена кожаного нагрудника.
Размотылял девчонок в два счета, несмотря на все их выкрутасы и скаканье по арене, даже их гневные крики, похожие на визги и стоны теннисисток, не помогли.
Птицы на трибунах визжали и гомонили, сходя с ума, то ли от восторга, то ли от возмущения! Ор, стоял дикий. Каждый мой удачный выпад или удар, сопровождался сумасшедшей волной птичьего гвалта.
Я добил последнюю соперницу, проломив ей грудную клетку ударом молота, и взвалив оружие на плечо, двинул к противоположному краю арены. Туда, где среди трибун маячило красное пятно.
Неожиданно ворота, через которых запускали на арену гладиаторов, вновь распахнулись и ко мне навстречу потянулись големы, вставшие в колонну.