Валет
Шрифт:
Противоположная сторона арены расцвела радужным сиянием, и на песок, вышло два десятка воинов облаченных в разномастные доспехи. В основном это были легкие кожаные нагрудники, короткие кольчуги, небольшие щиты и миниатюрные шлема. Из оружия у воинов: мечи, топоры, булавы и моргенштерны, но не в смысле туповатые рэп-исполнители из Татарстана, а шипастый шар соединенный цепью с рукоятью.
В общем, классические гладиаторы. Именно так их изображают во всевозможных фильмах и книгах. Не хватает только трезубцев и сетей.
Вот черт! Как будто меня подслушали, на передний план вышел
Гладиаторы развернулись лицом к той части трибун, которые были напротив меня, выстроились в шеренгу и что-то хором прокричали. Я напряг зрение, попробовал рассмотреть сквозь мутную завесу марева, кому это они там салютуют?
Опа-на! А что это у нас за яркое красное пятно на трибуне, в вип-ложе? А не госпожа ли Лирен собственной персоной?! Ну, конечно, же, она самая!
Надо будет потом подойти поближе и поздороваться с Лирен. Спросить, как дела? Хорошо ли она спала? Нет ли у неё проблем с пищеварением? Не мешает ли ей ночным храпом её верная марамойка Гарпения?
Гладиаторы тем временем собрались в боевое построение – растянулись полумесяцем, и быстрым шагом направились в мою сторону. Ага, значит все-таки по мою душу!
Ворота, через которые я прошел на арену были закрыты. Не стоит сомневаться, что заперты они надежно, а значит, мне надо принимать бой.
Они хотят боя? Они его получат!
Хоть магических способностей во мне не было, но зато обычной силы было с избытком. Не смотрите что я такой тощий и дохлый. Сила она не в буграх мышц, она в духе и силе воле, а этого у меня с избытком. А еще сила – в злости. А злости у меня, как у дебила соплей, то есть, хоть отбавляй.
Сейчас мы проверим у кого силы больше, у меня или у этих напыщенных и красивых индюков.
Я поднялся с земли, еще раз оглядел стенд с оружием, примеряясь, чем бы вооружиться. А потом подумал: а с какого я должен играть по их правилам? Пусть лучше они играют по моим.
На стенде с копьями было десять штук разнокалиберных палок с разномастными наконечниками. Я взял первое копье, примерился, немного взмахнул им, привыкая к весу и балансировки, а потом, резко и неожиданно метнул его навстречу гладиаторам.
Есть! Копье, пролетев положенное расстояние, со всего размаху вонзилось в центрального воина с тризубом и сетью. Удар был настолько сильный, что копье пробило воина насквозь, выйдя у того из спины, почти на половину длинны древка. Копье пробив живот воина и выйдя у того из спины, уткнулось наконечником в песок, не дав мертвому гладиатору упасть на пол, он так и остался стоять, как жук пригвожденный к бумажке с названием насекомого на латыни.
Ого-го! Я сам не ожидал от себя такого сокрушительного броска!
А силушки-то у меня хоть отбавляй! Ай, да я, ай, да, молодец!
Гладиаторы на миг замялись, офигев от такой наглости с моей стороны. Они видимо думали, что я дам им подойти ко мне в плотную, поздороваюсь, обменяюсь рукопожатиями и вымпелами клубов, выслушаю правила проведения боев, и только потом, начну драку. Ага, щаззз!
Тут же схватил следующее копье и вновь метнул его в гладиаторов. И снова попал! Хоть надо отдать
Снова копье со стенда и бросок, тут же следующее, и еще одно, и снова копье и бросок. Я метал копья без раздумий и особых выцеливаний, на кого падал взгляд при развороте с копьем в руках в того и швырял боевую деревяху с наконечником.
Из десяти копий, в цель угодило шесть, причем насмерть были повержены лишь четверо, остальные двое отделались ранениями разной степени тяжести. Когда закончились копья, а расстояние между мной и противником, сократилось до критического минимума, я метнулся к стенду с топорами.
Метко швыряться всяким заточенным железом: пехотными лопатками, ножами, шампурами, топорами, железнодорожными костылями, вилками, серпами, кирками, стамесками и тому подобным я научился еще в армейке. А тут такое разнообразие на стендах, швыряй, не хочу.
Прежде чем вступить в рукопашную, я успел метнуть десяток топоров и тесаков разной длины и тяжести. Вывел из стоя еще пятерых вражеских бойцов. Последнему, нож угодил точно в глаз!
Чем я буду драться, приглядел загодя.
Полэкс!
Полэкс – это такой боевой топор на длинном древке, снабженный боевым молотом, граненой пикой на вершине и острозаточенным древком на конце. "Poleaxe" – так по-английски в средневековье назывался длиннодревковый двуручный топор, независимо от его формы. Это же оружие могло называться иначе в зависимости от формы обратного шипа. Сюда же добавляются иностранные названия, самое популярное из которых – люцернские молоты. Стоит отметить, что типология длиннодревкового оружия мною ещё не полностью освоена, поэтому в названиях царит полный бардак и я могу путать грешное с праведным. Зачастую одну и ту же каркалыгу можно назвать двумя-тремя терминами. Я не оружейник-теоретик, я воин-практик!
Конструктивно топор и обух-молот являются одной деталью, насаженной на ясеневое древко. Пика с лангетами одевается поверх топора и крепится сквозным стержнем с головкой в форме пирамидки. Древко усилено двумя тонкими стальными полосами – лангетами. Лангеты соединяются заклёпками между собой, сжимая древко. Нижняя часть древка моего полэкса имеет оковку с небольшим шипом, чтобы можно было ткнуть кого-нибудь, кто подкрадется сзади.
Использовались полэксы по всей Европе с середины 14-го до конца 16-го века. Это оружие было очень популярным у состоятельных и физически крепких парней. Главным образом из-за его универсальности. В одном предмете сочетались ударно-дробящий, рубящий и колющий типы воздействия. Применялись полэксы исключительно в пешем строю. Часто они использовались для судебных поединков. Полэксы были дорогостоящим вооружением. Часто они богато украшались в подтверждение высокого статуса владельца. На молот наносили гравировку, инкрустацию, травление и позолоту. Мой топор-молот, так вообще, произведение искусства. Лезвие и молот, сделаны исключительно профессионально и филигранно. Обилие узоров и каких-то загогулин и символов. Руны, что ли?!