Валентайн

Киселёва Мария

Одри подошла к мужчине с чашкой вкусно пахнущего отвара. Не всегда ведь лечебному быть противным.

– Вы мгновенно заснете. Вам будет сниться все, что вы пережили. Выпейте практически одним залпом.

Она протянула ему чашку. Русоволосый…уже без повязки, с сияющими в темноте зелеными глазами…он походил на того, кого Одри так давно не хватало, защитника, которым он и был прошлой ночью. Сердце забилось тревожнее. Еще не все спали, нельзя было привлекать к себе внимания от того, оба говорили шепотом.

– Я

решил, что совесть не истерзает меня так, как понимание, что я не смогу найти никого милее. –слова были чистой правдой, они оба это знали, потому что сразу заметна та, потерявшаяся частичка твоей души. Они не разочаруются в друг друге, ни капли.

Мужская ладонь прикоснулась к щеке, очертила большим пальцем скулу, а затем губы. К щекам монашки в миг подступил жар. Их тени соприкоснулись на доли секунды…крошечное касание губами, только вот тело и душа Одри так не считали. Это было не просто касание.

– Выпейте это, тогда я смогу называть вас по имени. И впредь спрашивайте, когда это делаете, ладно? –очень серьезно проговорила графиня и поспешила уйти.

Было стыдно, неловко и волнительно. Что вскроет отвар? Кто же он? Как сильно изменит мужчину опыт и прошлое?

Утром, Одри бежала по лестнице, чуть ли не снося остальных. Ей было важно перед утренней молитвой и завтраком попасть к пациенту. Любопытство разъедало.

Только вот кровать была заправлена, а рядом никого. Она развернулась, хотела отправится на поиски во двор, как чуть не врезалась в мужчину.

Взгляд был другой, осанка уверенней. На тонких губах появилась едва заметная улыбка, против воли девушка тоже улыбнулась.

– И как же вас зовут?

– Фестер…Единый…вы кажетесь еще красивее.

У графини даже дыхание участилось, ее не смущал взгляд нескольких монашек и ничтожные сантиметры между телами. Одри приходилось задирать голову, чтобы смотреть прямо в глаза Фестеру…она попробовала его имя на вкус.

– Вы мне расскажете о себе?

– Все позже, а сейчас скажу лишь одно Одри. –он понизил голос и взял девушку за руку.

Вел себя Фестер иначе, будто взрослее.

– Вернусь за тобой, как только смогу успокоить бурю, а это я сделаю в миг.

Странно, но эти метафоры ее не раздражали. Графине хватило его слов, она верила, что он вернется, хоть и не долго…

Мужчина ушел, даже не оглянулся. Одри казалось это последним мигом волнения глубоко внутри. Она ждала, сидела часто у окна, выходящего на тропинку входа. Над ней смеялись, говорили, что принц роста метр девяноста с зелеными глазами никогда за ней не придет. Увы, но со временем Валентайн в это начинала верить.

– Чего графиня, прохлаждаешься?

Это была Стелла. Мерзкая женщина, в которой не было ничего святого. Наверное, из-за этого она и попала в монастырь.

– Аль

отшибленного своего ждешь? –вторила другая.

Одри пыталась не обращать на это внимание, но раньше, когда она была хозяйкой, то не спускала колкости даже равным себе. К слову, тому извращенному старику ничего не было. Его просто на следующий день выписали.

– Тебе заняться нечем, Стелла? –лениво перевела взгляд на женщину Одри.

– Я только и делаю, что работаю день и ночь, а ты? Голубокровка? Решила, что увильнуть можно?

– Койки на моей половине свободны. –не переходила на крик Одри, как уже сделала ее собеседница.

– Посмотрим, сколько еще старшая будет тебе это позволять.

Она ушла, а Одри фыркнула, сказав ей пару приятных про себя.

С каждым днем становилось все тяжелее от осознания того, что Фестер не придет. Но душа становилась спокойнее, понимая, что вернется к рутине и ожидание ни к чему. Только когда буря утихла не там, где был мужчина, а там, где Одри…он явился…

Фестер князь Долский. Все Приморские земли, завоеванные семнадцать лет назад, принадлежали ему. Бастард, о его происхождении известно лишь матери, королю, ему самому и теперь Одри. Монах женился рано, не по своей воли, но до безумия любил и любит виконтессу, родительницу Фестера, а теперь и мать-княгиню. Когда дорогой отпрыск попросил у отца помилование графини, то он не думая поставил свою роспись, как и семнадцать лет назад, приписав сына к древнему роду Долских. Теперь двадцатичетырехлетний мужчина, которого никак не назвать юнцом, правит своими землями мудро и благородно, как советует отец.

Одри не верила своим глазам, слез радости не было. Она успела все выплакать за прошедшие недели. Да, графиня Валентайн, помилованная самим королем в одночасье, пробыла в монастыре без слуг, балов, роскоши и изысканной пищи два месяца. Только вот девушка не разучилась быть аристократкой, правду говорят, это в крови.

– Все-таки пришел…-перешептывались остальные, когда Фестер вышел из кабинета старшей сестры. Он показал письмо, и теперь Одри свободна, но не от чувств.

– Я…я вправду…вновь графиня? –голос дрожал.

Девушка не могла понять на что ей приятнее смотреть. На лицо Фестера или бумажку, свидетельствующий о том, что она Валентайн.

– Вам помогут переодеться, уже завтра утром вы вновь будете в Валентайне, но перед этим… -он попросил удалиться старшую из монашек из кабинета, а затем закрыл деревянную дверь за своей спиной – я скучал, ужасно.

– Расскажите же, кто вы. Как…как вам удалось? –не верилось ей.

И он поведал ей всю историю. Пришлось задержаться и разобраться со всеми проблемами, успокоить маму и уверить ее, что глупое покушение в столице обернулось чем-то чудесным.