Вакханка
Шрифт:
– Оль, а когда вы успели скинуться на это все? – спросила я девушку, успевшую стать мне вроде как подругой.
Она улыбнулась.
– О! Не беспокойся! Валерий Павлович всегда устраивает шашлыки в честь начала новой миссии. За свой счёт!
– Надо же, – удивилась я.
– Валерий Павлович – очень щедрый человек, – закивала головой она.
А мне пришлось поверить.
Когда все было готово, мы расселись вокруг костра, и весёлые истории потекли ручьём. Старшие коллеги рассказывали свои байки, остальные смеялись.
Слева
– Лана, ты не могла бы чуть отодвинуться, – проговорила одногруппница в какой-то момент, – и смейся, пожалуйста, тише!
Она запрокинула голову назад, странно потирая виски и переносицу.
– Что случилось? – спросила я, двигаясь ближе к улыбающейся Оле.
– Мне нужен воздух, – встряхнула руками она, – кажется, у меня начинается гемикрания.
Она начала делать себе массаж шеи.
– Удивительно, а вокруг так приятно пахнет! – вдруг сказала она и перевела на меня подозрительно-распахнутые глаза.
А я ещё ближе прижалась к прыснувшей со смеху соседке.
– Странная она у вас, – раздался шёпот справа. Оля с трудом сдерживала рвущийся хохот.
– Да не то слово, – пробубнила я и добавила уже для Веры: – Что у тебя там начинается?
Одногруппница посмотрела на меня, как на круглую идиотку.
– Мигрень, – прозвучал ответ. – С новолатинского: “гемикрания” переводится, как “половина головы”.
Больше я старалась её ни о чем не спрашивать.
Солнце склонилось к закату, истории стали все тише.
– Вот был у нас как-то на раскопках странный случай, – начал говорить профессор.
А я неожиданно заслушалась его ровным размеренным голосом, привыкшим вести долгие и интересные лекции. Этот человек умел заинтересовать аудиторию, и, похоже, за этого его все и любили.
– Попал я как-то случайно на раскопки одного могильника под Ростовом, – продолжал он. – Очень богатое захоронение и, что интересно, в нем оказались вещи конца I века до нашей эры и I века нашей эры. Такое сочетание я лично, да и, думаю, большинство других археологов, никогда прежде не встречали. Это представляло несомненный интерес с точки зрения датировки… Но, собственно, я вовсе не об этом.
Мужчины слушали очень внимательно, изредка кивая. Как я поняла, некоторые из них эту историю уже слышали.
– В одну из ночей, когда мы легли спать в палаточном лагере после долгого дня, я услышал шум. Расстегнул дверцу брезента, чтобы выглянуть наружу. Но почему-то в тот момент почувствовал, что ужасно не хочу этого делать. Все же, пересилив себя, вылез и при свете ослепительно-белой луны двинулся вперёд.
Валерий Павлович сделал паузу, а я поняла, что очень хочу услышать конец истории.
– Все уже спали. Тишина лежала вокруг, будто наш лагерь накрыло невидимым пологом. Только со стороны могильника раздавалось какое-то шуршание. Я решил, что это, несомненно, какой-нибудь зверь, и поторопился его отогнать. Но, как только
Валерий Павлович многозначительно понизил голос, усиливая эффект от рассказа.
– Честно говоря, я решил, что все это мне чудится, – покачал головой он, добродушно ухмыльнувшись и опустив голову. – Подошёл ближе, преодолевая собственное сопротивление, и кинул в могильник лопатку. Прямо в мрачное тело этого существа.
– А что было дальше? – с интересом спросила Ольга, хлопая широко-раскрытыми глазами.
Профессор снова улыбнулся.
– Тень исчезла. А я пошёл спать, к счастью благополучно.
– Валер, – заметил, усмехаясь, мужчина, что был примерно одного с ним возраста. Густая модная борода украшала его довольно умное лицо. – Так может просто пить нужно меньше перед сном?
Профессор не обиделся. Напротив его глаза весело блеснули.
– Может быть, Влад. Но это ещё не конец. Утром, когда все проснулись, наш руководитель, Сергей Семенович, долго ругался, что кто-то забросал весь могильник инструментами. Там валялись и кисточки, и пакеты, и коробки, и даже складные табуретки.
– То есть ты, пока улепётывал от призрака, ещё и пьяный бардак устроил? – усмехнулся этот Влад.
Но Валерий Павлович покачал головой.
– Я только одну лопатку туда кинул, – закончил он, наконец.
История была интересная, хоть и попахивала байкой. Некоторые из присутствующих девчонок явно прониклись, начав испуганно перешёптываться.
Время незаметно утекало, и уже в нашем лагере мужчины начали ставить вокруг костра палатки.
– Вы собрались сегодня остаться здесь? – удивилась я.
– Да, почему бы и нет? – улыбнулся мне профессор. – Вы тоже можете остаться с нами, мест на всех хватит.
Я вспомнила уютное жилище на побережье под тёплым бочком моего прекрасного рыцаря и отрицательно покачала головой. Да, и я была не чужда походной романтики, но, пожалуй, разница между виллой и палаткой была слишком существенна.
– Нет, пожалуй, я откажусь. Но, может, в следующий раз? – попыталась отговориться.
– Как скажете, – пожал плечами он. – Кстати, я сейчас буду ставить свою палатку, и мне хотелось бы поговорить с вами. Может, вы поможете? Не пугайтесь, от вас потребуется только стоять рядом, – усмехнулся он. – Все самое сложное я сделаю сам.
Удивлённо кивнула. Интересно, о чем будет беседа?
Мы отошли недалеко от лагеря. Я слышала голоса рассказчиков, в один момент прервавшиеся пением под гитару. Ласковое дребезжание струн слилось с чьим-то красивым тенором, исполняющим песню на стихи Есенина “Сыпь гармоника…”
Я прислушалась и с изумлением признала в исполнителе Фёдора:
“Сыпь, гармоника. Скука... Скука...
Гармонист пальцы льёт волной.
Пей со мною, паршивая сука,
Пей со мной!
Излюбили тебя, измызгали -