Ва-банк
Шрифт:
— Тебе ничего не нравится? — спросил он.
— Пока что нет, — сказала я. На самом деле, я не слишком-то хотела заниматься шоппингом. Я согласилась, когда агент Стерлинг сказала, что Слоан нужно проветриться. И я хотела быть рядом с моей соседкой по комнате, но, как бы я не старалась, мои мысли возвращались к тому, что сейчас делал Н.О.. Почему ты стал расти? Почему ты остановился?
Я заставила себя взять с ближайшей вешалки платье. Оно оказалось простым: темно-синим и трапециевидного силуэта. Только последовав в примерочную за Лией и Слоан, а затем надев платье,
— Танцуй, — вокруг шеи моей матери обернут ярко-синий шарф, её рыжие волосы влажные от снега и холода, и она включает в машине радио, делая музыку громче.
На этот раз я не смогла отбиться от воспоминаний. А, возможно, я и не хотела этого.
— Ты способна на большее, — сказала она мне, оборачиваясь в водительском кресле и не переставая резво танцевать.
Мне где-то шесть или семь лет, и ещё так рано, что у меня слипаются глаза. На этот раз часть меня не хочет танцевать.
— Знаю, — говорит моя мама, перекрикивая музыку. — Тебе нравился город и этот дом, и наш маленький двор. Но дом — это не место, Кэсси. Дом — это люди, которые тебя любят, — она съезжает на обочину шоссе. — И всегда будут любить тебя, — шепчет она, отбрасывая волосы с лица. — Не смотря ни на что.
— Не смотря ни на что, — шепчу я, и она улыбается одной из этих плавных, загадочных улыбок, от которых и мне хочется улыбнуться в ответ. Не успеваю я опомниться, как она включает музыку на полную громкость, мы двое выбираемся из машины и танцуем, прямо там, на обочине шоссе, в снегу.
— Кэсси? — голос Лии вернул меня к настоящему. В кои-то веки, её голос звучал ласково.
Мы не знаем, что тело принадлежит ей, — подумала я, — не наверняка. Но глядя на себя в зеркало, я не верила в это. Синий цвет платья подчеркивал мои глаза. Мои волосы выглядели темнее, почти янтарно рыжими.
— Это твой цвет, — сказала мне Лия.
Когда-то он был цветом моей матери, — подумала я. — Если человек знал мою мать, если любил её и считал её красивой — то похоронил бы её именно в этом цвете.
Её кулон. Её цвет. По моему телу разлилось странное подобие оцепенения, мои ребра казались мне тяжелыми, а язык словно разбух во рту. Я сняла платье и вернулась в переднюю часть бутика.
Напротив расположился старомодный магазин сладостей. Я вернулась к привычкам из моего детства и принялась наблюдать за людьми, рассказывая самой себе истории о покупателях. Женщина, покупающая лимонные леденцы только что рассталась с парнем. Мальчик, поглядывающий на конфеты в виде сигарет, надеется, что его мать не узнает о том, что он пробовал настоящие. Маленькая девочка, не отводящая глаз от леденца размером с её голову, сегодня днём не спала.
Зазвонил мой телефон. Я ответила, не отрывая взгляда от девочки. Она не потянулась
— Алло?
— Кэсси.
Голос отца я узнавала дольше, чем голоса Стерлинг или Бриггса.
— Привет, пап, — выдавила я, в то время как мой мозг затопили все те мысли, о которых я старалась забыть. — Сейчас не самый подходящий момент.
К девочке, серьёзно глядящей на леденец, присоединился её отец. Он протянул ей руку. Она приняла её. Просто. Легко.
— Я просто хотел узнать, как ты.
Мой отец старался. Я видела это — но также я видела, с какой легкостью мужчина напротив поднял дочь и усадил себе на плечи. Ей было где-то три года, а может четыре. Её волосы были рыжими, ярче моих, так что я с легкостью могла представить себя в её возрасте.
Тогда я даже не знала о том, что у меня есть отец.
— Я в порядке, — сказала я, поворачиваясь спиной к девочке и её отцу. Я не хотела знать, купит ли отец девочки леденец. Я не хотела видеть того, какими глазами она смотрела на него.
— Сегодня утром мне звонили из полиции, — голос моего отца был низким.
Значит, ты звонишь не только для того, чтобы узнать, как я.
— Кэсси?
— Я здесь.
— Криминалистам удалось найти на ткани, в которую был завернут скелет, следы крови.
Я проглотила эту информацию и обдумала её. Если на ткани была её кровь, ты, должно быть, завернул её в ткань до того, как… до того, как ты.
— Судя по результатам предварительного анализа, это та же группа крови, что и у твоей матери, — мой отец говорил так спокойно, что я начала гадать, не записал ли она слова заранее и не читал ли теперь по бумажке. — Они проводят анализ ДНК. Они не уверенны, что найденного образца достаточно, но если это так, мы получим ответы через несколько дней, — всего на миг его голос дрогнул. — Если им придется делать анализ ДНК костей… — его голос надломился. — Понадобиться больше времени.
— Ответы, — произнесла я, цепляясь за это слово. Я произнесла его, словно обвинение. Её кулон. Её цвет. — Я хочу узнать не только о том, она ли это. Я хочу узнать, кто сделал это.
— Кэсси, — вот и всё, что смог сказать мой отец. Заготовленная им речь оборвалась.
Я снова обернулась к магазину сладостей. Маленькая рыжеволосая девочка и её отец давно ушли.
— Мне пора идти.
В тот самый миг, когда я повесила трубку, рядом со мной появилась Лия.
— Знаю, — натянуто произнесла я. — Сейчас не моя очередь разбираться с проблемами.
— Хочешь услышать веский довод номер три, почему это именно так? — Лия схватила меня за руку и потянула в заднюю часть магазина. — Слоан только что вышла через задний выход для сотрудников, — сказала она, понижая голос. — А с ней — товар на пять сотен долларов.
ГЛАВА 28
Кто вообще берет нервного клептомана ходить по магазинам? — ругала я саму себя, пока мы незаметно выскальзывали через задний выход. — Серьёзно, кто такое делает? Дверь за нами закрылась. В нескольких футах от нас стояла Слоан, сжимая в одной руке шелковую кофточку, а в другой — что-то вроде браслета.