В здоровом теле...
Шрифт:
Оставив позади длинный силуэт Большого цирка, он углубился в улицу. Викус Скаури должен был выходить где-то здесь, слева от него.
Наконец он его нашел и через несколько мгновений был в лупанарии.
Оппия, казалось, не удивилась, снова увидев его, но прием сразу стал куда менее теплым, когда выяснилось, что патриций пришел не за ее девочками.
Уже сама покупка, а точнее «реквизиция», Поликсены настроила содержательницу притона против магистрата. Его же высокомерный вид был ей почти невыносим.
Но,
— Рубеллий здесь? — грубо спросил Аврелий.
Сводница бросила долгий, алчный взгляд на его набитый кошель.
— И не жди вознаграждения, женщина, — предостерег он. — Радуйся, если я не упеку тебя в Мамертинскую тюрьму!
Призрак ужасной темницы так встряхнул эту жердь, что она поспешно решила сотрудничать.
— Нет, — осторожно ответила она, оставив фразу незаконченной.
— Я прекрасно знаю, что он был у тебя в последние дни, — бросил патриций.
Оппия взвесила общественное положение и влияние собеседника. Да, этот человек мог доставить ей большие неприятности. Лучше поступиться профессиональной сдержанностью и ответить начистоту.
— Он был здесь, но ушел несколько дней назад.
— Он сказал, куда?
— Нет, но один из слуг слышал, как он спрашивал, когда отходит судно в Остию.
Остия.
Неужели Рубеллий хотел уплыть в далекие края?
— Сколько раз он приходил с девушкой?
— Много, благородный сенатор, много. Он был так влюблен! Я давала ему комнатку на заднем дворе. Они вызывали у меня такую нежность, эти два голубка!
«Особенно потому, что платили не торгуясь», — подумал Аврелий.
— Мой друг Кастор, — сказал он, используя имя вольноотпущенника как волшебный ключ, — говорил мне, что когда-то ты была повитухой. Почему же теперь ты посылаешь своих женщин к этому грабителю Демофонту?
— Мне пришлось бросить это дело много лет назад. Знаешь, несчастный случай, — ответила Оппия, показывая ему правую руку: три пальца были или казались совершенно неподвижными. — Я не знала, как сводить концы с концами. К счастью, среди моих юных клиенток нашлась пара, которая была не прочь немного подзаработать. Так я и начала, с двух девочек, а теперь посмотри: мой бордель — один из самых престижных в Риме, — с гордостью заключила она.
Патриций повертел ее руку в своих, затем, без предупреждения, вонзил острый ноготь ей в подушечку пальца и сильно нажал.
Она даже не вздрогнула.
Затем капля крови обагрила палец.
Оппия недоуменно посмотрела на него, но возразить не посмела.
Патриций одобрительно кивнул.
— Окажи мне милость, сенатор, —
Аврелий удивленно уставился на нее.
Забавно, что эта ужасная развалина, в своем полном убожестве, беспокоится о каких-то пальцах. Ей бы лучше прятать обрюзгшее лицо, дряблые руки и иссохший живот.
«Но женское тщеславие есть женское тщеславие», — размышлял Аврелий. Кто знает, сколько раз Оппия списывала на это крошечное несовершенство неизбежные и жгучие отказы, на которые обрекали ее возраст и внешность.
«Тяжело стареть, особенно блуднице», — сказал он себе, торжественно обещая ей хранить тайну.
— И еще одно… я хочу видеть комнату, куда Рубеллий приводил свою девочку. Кастор сказал мне, что там есть надписи.
— Да-да, память обо всех влюбленных парах. Пойдем, посмотри, это так трогательно!
«Еще бы тебя это не трогало, старая шлюха, ты на этом, небось, состояние сделала», — снова подумал он, следуя за ней по коридору.
В спальню проникало мало света.
Ложе было каменным, покрытым лишь тонким тюфяком.
На голых стенах не было и следа эротических росписей, как на верхнем этаже: тайным любовникам приходилось довольствоваться малым.
Вверху широкая щель в стене обеспечивала воздух и свет для соседней комнаты.
— Ты и ту сдаешь? — с любопытством спросил патриций.
Возможно, кто-то наблюдал за молодыми людьми.
— Нет, та для одной независимой. Она платит мне за год вперед и приходит, только когда ей вздумается.
— Не знал, что ты держишь вольных проституток.
— Только ее, потому что она особенная. Своими танцами она привлекает уйму клиентов. Но мужчин она выбирает сама. Ее любимчик сейчас — Флавий.
— «Золотая женщина», — воскликнул Аврелий, внезапно вспомнив то сладострастное видение, что так поразило его на празднике.
— Да, ее так называют. Уже несколько дней не показывалась, но вернется. Она может приходить и уходить, когда ей заблагорассудится, ее не связывает никакой контракт.
— Покажи мне ее спальню.
— Не могу, она заперта!
— Открой!
— Ключи только у нее!
— Ну-ну, не хочешь же ты меня уверить, что у тебя нет отмычки, способной открыть любую дверь в твоем борделе? А что, если клиенту станет плохо? — сказал Аврелий, позвякивая кошельком.
Алчность взяла верх над всеми сомнениями Оппии.
— Пойдем, но никому ни слова. Только потому, что ты друг того принца. Ты ведь дашь ему знать, что я тебе помогла, правда?
Другая спальня была почти точной копией первой, за исключением сундука, стоявшего у смежной стены.