В здоровом теле...
Шрифт:
— Клянусь богами! Вот это женщина! Не то что малютка Дина!
— Кто? Еврейская обезьянка? Какое мне до нее дело! Пусть Рубеллий ее себе забирает, ему такая под стать! — ответил блондин, явно жаждавший уединиться со своей чародейкой.
— Что ж, теперь-то обезьянка мертва!
— Мертва? — На миг Флавий вздрогнул и насторожился.
Но золотая женщина уже тянула его за руку, смеясь.
— И почему ты рассказываешь это мне? Иди лучше к Рубеллию! — заключил блондин, позволяя нетерпеливой
Разочарованный, Аврелий мечтал поскорее уйти.
Широкими шагами он снова прошел через весь зал и по верхним коридорам, с досадой отдергивая занавеси спален, не заботясь о том, что нарушает уединение лежавших там пар.
Ничего. От Кастора не было и следа.
— Ищешь своего друга, этого знатного грека? — весело спросила Оппия, подкравшись к нему сзади. — Какой мужчина, какой тонкий ум! Какое мужское обаяние! Надеюсь, он будет часто сюда заходить. Уж он-то может себе это позволить, ведь он потомок Птолемеев!
Эта жердь восхищенно расхваливала на все лады хитроумного обманщика.
«Родственник Птолемеев! Почему бы сразу не царь Египта?» — мрачно подумал Аврелий.
Уж он покажет этому лживому слуге!
— Ты ведь тоже скоро вернешься, благородный Стаций? — не унималась тем временем Оппия. — Ты остался доволен? Поликсена бывает капризна, у меня было для тебя кое-что получше! Но если она тебе понравилась…
— Кстати, о Поликсене, сколько она стоит? — спросил патриций, внезапно вспомнив о блондинке.
— Смотря на сколько. На одну ночь или дольше? Может, хочешь снять ее на месяц? — церемонно спросила женщина, почуяв выгодную сделку.
— Мне нужен ее контракт, — отрезал Аврелий.
— Ее контракт! Да я же ее только что купила! Она мне и половины своей цены не принесла. Тебе выгоднее взять ее на время, если уж так хочется сбить охоту. А давай так: я оставлю ее здесь, в лупанарии, и буду приберегать только для тебя, так ты сможешь навещать ее, когда захочешь, и сэкономишь на еде и жилье!
— Я хочу, чтобы Поликсена была у меня дома завтра утром, сводня, — грубо приказал патриций, направляясь к выходу. — И смотри, чтобы доставили мне ее целой и чистой!
В этот миг из-за фонарей, все еще освещавших прокуренное заведение, выплыла шатающаяся тень.
Бормоча нечленораздельные слова в винном опьянении, Кастор сделал несколько нетвердых шагов и растянулся на полу во весь рост.
Аврелий не счел нужным его поднимать.
VII
Сентябрьские Ноны
— Господин, господин! — Парис тряс его, пытаясь разбудить. — Я знаю, ты поздно вернулся, но атрий полон клиентов, и у меня больше нет сил их сдерживать!
Аврелий вынырнул из короткого сна со звоном в голове.
Клиенты!
— Ты должен их принять, хозяин, я уже четвертый раз говорю, что ты болен!
— Дай им денег и пошли к черту! — простонал сенатор.
— Не могу, господин, никак не могу! Среди них есть всадники и знать. Вчера утром ты велел мне сказать, что примешь их сегодня, и вот они уже два часа торчат там, все в тогах и со своими прошениями!
— И я еще должен оплачивать тоги этим бездельникам, чтобы они приходили ко мне на поклон! — проворчал патриций, окуная лицо в таз с холодной водой.
— Они на меня набрасываются, хозяин! Говорят, что я тебя не зову, что нарочно тяну время, чтобы получить мзду! А сегодня они особенно буйные, особенно с тех пор, как явилась какая-то странная девица с короткими, как у юноши, волосами, и утверждает, что ты ее купил.
Аврелий хлопнул себя по лбу: Поликсена! Он забыл предупредить управляющего!
— Фабеллий не хотел ее впускать, и она устроила целый скандал. Я поддержал привратника: знаешь, у нее был вид потаскухи!
— Она и есть потаскуха, — спокойно подтвердил Аврелий.
Благочестивый управляющий посмотрел на него в ужасе.
— И она будет жить здесь? — простонал он, молча моля богов о милости отрицательного ответа.
— Конечно, я купил ее прошлой ночью, — объяснил Аврелий, пока удрученный управляющий помогал ему уложить складки тоги.
— Но там вдова Маруллина с дочерью-подростком! Они пришли с прошением к Сенату. А эта блондинка орет как прачка! И что говорит, к тому же!
— Скажи вдове Маруллина, что ей придется обогатить свой словарный запас, если она хочет от меня милости! — отрезал патриций и смиренно отправился исполнять свой долг.
Несколько часов спустя, когда измученный Аврелий отпускал последнего просителя, в комнату вошел свежий как огурчик Кастор, явно только что после восстанавливающего сна.
— Негодяй! Я работаю все утро!
— Ты — хозяин! А я бедный слуга, у меня нет никаких обязанностей, — весело оправдывался грек.
— Удивляюсь, что у потомка Птолемеев нет никаких важных дел!
— Ах, бордель… — вольноотпущенник принял ностальгический вид. — Славное местечко. Там есть некая Вакхида, которая…
— Какая еще Вакхида! Лучше скажи, что ты узнал от Оппии!
— Клянусь Геркулесом, что за боевая старуха! Смотришь на нее, такую в летах, и думаешь, что ей уже не до глупостей, а она… Я чудом уцелел.
— Неужели? И почему же она не приняла бесплатно могущественного александрийца? Посмотри-ка на счет за вчерашний вечер и объясни мне, как твой желудок, при всей его вместительности, смог поглотить столько вина!