В западне

Харри Джейн

– Тетушка Бет, – окликнул ее Парис, улыбаясь со всей мыслимой галантностью. – Надеюсь, вы уделите мне пару минут до того, как я уйду? Хотелось бы еще поговорить…

– О… да, конечно, – отозвалась пожилая женщина, опасливо косясь на отца. – С удовольствием, Парис.

Она вышла. Малком взял с подноса одну из чашек, насмешливо скривил губы.

– «Тетушка Бет»… Я бы на твоем месте не спешил считать себя членом семьи.

– А вы полагаете, что мы не принадлежим к одной семье, да? – вспыхнул молодой человек.

– Да. Я только собираюсь

признать твое существование. И твое право на что бы то ни было. Но всему свое время.

– Предполагается, что я должен быть вам благодарен?

– Нет! – отрезал Малком, откидываясь в кресле. – Предполагается, что ты будешь делать то, что я скажу. Можешь взять вон тот стул и выпить со мной кофе.

– Хорошо же. – Парис чувствовал, как его начинает трясти от бешенства. – Если законы вежливости не действуют в этом доме, могу я предложить вам подавиться этим кофе?

Голос деда остановил его, когда он уже взялся за ручку двери, желая немедленно покинуть негостеприимный дом.

– Нет, не можешь. Если тебе дорога твоя галерея.

Париса словно окатили холодной водой. Он медленно повернулся.

– Сядь и выслушай, что я тебе скажу, – невозмутимо сказал старик, кивая на стул.

И молодой человек едва ли не против воли подошел и сел рядом, напряженный, как струна, готовый вскочить в любую секунду.

– Ты пришел просить денег, потому что находишься на грани разорения, – медленно продолжил Малком. – Я один из самых богатых людей в стране. И для меня проще простого помочь тебе… Более того, я намерен это сделать. Но на определенных условиях.

– Чего вы хотите? – настороженно произнес Парис, прищуривая синие глаза. Этот человек уже ничем не мог удивить его.

– Тебе что-нибудь говорит имя Нормана Макдугала?

Парис взял чашку с кофе и отпил, стараясь не выказывать своих чувств.

– Это ваш соперник в бизнесе… и личный враг. Вражда с ним отравила молодость моей матери, отчего ей и пришлось… оставить этот дом.

– Беатрис поступила низко и глупо. Хорошая дочь должна была поддержать меня в борьбе, вместо того чтобы так опозорить. Впрочем, речь не о ней, – добавил Малком, заметив, как напрягся молодой человек. – Посмотри. Это и есть Макдугал.

С протянутой Парису фотографии улыбался высокий, стройный старик с совершенно белыми волосами, гладко выбритый, респектабельный, в окружении делового вида людей. Парис несколько секунд смотрел на снимок. Потом перевел взгляд на деда.

– И что из этого?

– Сейчас узнаешь. – Малком стукнул по столу кулаком, едва не расплескав кофе. – Этот старый подлец недавно опять нанес мне удар. Теперь моя очередь. И я, черт побери, собираюсь ответить так, что он уже не оправится.

– Что же я должен сделать? Убить его? – с кривой усмешкой спросил Парис.

Он бы не удивился такому повороту событий… Хотя чего стоит старику нанять убийцу? Зачем ему понадобился именно внук?

– О нет, – усмехнулся Малком. – Я намерен действовать в рамках закона.

– А

вам никто никогда не говорил, что лучшая месть врагу – это жить спокойно и быть счастливым?

– Вот именно. – Глаза Малкома нехорошо блеснули. – После того как нанесу Макдугалу удар в самое сердце, я заживу очень спокойно и буду счастлив, уж поверь мне. У Макдугала есть два слабых места. И одно из них – вот здесь, на этом фото. Видишь девчонку слева от старика?

Парис снова бросил взгляд на снимок.

– Да.

– Так вот, это его единственная внучка. Наследница. Смотреть, скажу честно, здесь не на что – так, бледная немочь. Скелетик в юбке. Но Макдугал с ней носится, как с принцессой. Она для него – все. И именно через нее я нанесу ему удар… с твоей помощью.

Парис со стуком поставил чашку на стол и поднялся.

– Довольно. Я не знаю, что вы замыслили, да и не хочу знать.

– Можно подумать, у тебя есть выбор. – Малком жестоко усмехнулся. – Слушай меня. Ты встретишься с этой девицей, его внучкой, соблазнишь ее и уговоришь выйти за тебя замуж. Мне все равно, каким способом ты этого добьешься. Парень вроде тебя должен знать их немало.

Парис остолбенело уставился на деда. Наконец он заговорил:

– Я не понимаю – это что, шутка такая или серьезное предложение? Если первое, то мне не смешно, а если второе… то мой ответ однозначен. Нет!

– Это не шутка, – покачал головой Малком. – И твой ответ будет «да». Если у тебя есть хоть капля здравого смысла.

Да он спятил, пронеслось в голове Париса. Или принимает меня за идиота.

– Я покупаю и продаю картины. Я люблю живопись. Это дело моей жизни. Семейная вражда не мой профиль. И также не мой профиль – соблазнять девушек. На свете немало негодяев, которые согласятся на ваше предложение, Малком. Может, оно им даже придется по душе. Но я не из них.

– Ты покупаешь и продаешь картины, – медленно произнес старик, – пока у тебя есть твоя галерея. Если я шевельну пальцем, ее у тебя не будет. И ты потеряешь куда больше, чем опасаешься. Ты потеряешь все.

– Но вы… – У Париса словно выбили почву из-под ног. И у этого человека он собирался просить помощи? – Вы не можете! Я оплатил аренду на десять лет вперед…

– Я попросту куплю здание, – улыбнулся Малком. – И перепродам по дешевке человеку по фамилии Дюрфорт. Как видишь, я хорошо осведомлен о твоих делах.

Парис стиснул зубы. Кому угодно, только не Жаку Дюрфорту, известному на всю Францию скупщику подделок, которого спасали от тюрьмы только обширные связи!..

– Твои художники, реставраторы, копиисты – люди, которые от тебя зависят, – останутся без гроша. Хотя самых талантливых из них, возможно, наймет Дюрфорт – тиражировать поддельных Рубенсов и фальшивых Сезаннов. А ты отправишься в казино, обыгрывать простаков в карты. Ты ведь никогда не проигрываешь! Ты этого хочешь?

– Нет, – сквозь зубы процедил Парис. Его мир стремительно рушился, и он никак не мог этому помешать.