В высших сферах
Шрифт:
– В юриспруденции, – нравоучительным тоном произнес Том Льюис, – не существует оригинальных идей. Только бесконечные мутации старых. Ладно, и что дальше? Беремся за план-два?
– Зачем же такие громкие слова? И не план это вовсе, сам знаешь, а безрассуднейшая из самых смелых попыток.
– Но ты все равно попробуешь?
– Обязательно, – Элан кивнул. – Хотя бы только для того, чтобы насолить этому самодовольному Крамеру с его ухмылками. – И добавил вполголоса:
– Если бы ты знал, как мне хотелось бы приложить
– Вот это по-нашему! – хохотнул Том Льюис. – Ничто так не украшает жизнь, как чистосердечная ненависть. – Том наморщил нос и шумно потянул воздух. – Вникаешь, какой аромат у этого соуса к спагетти?
– Чую, – ответил Элан. – И если не прекратишь пожирать их только потому, что за ними тут недалеко ходить, через пару лет превратишься просто в жирного борова.
– Куда там, – отмахнулся Том Льюис. – Мне бы наесть щеки да тройной подбородок – как у адвокатов в кино. На клиентов это производит неизгладимое впечатление.
При этих словах без стука распахнулась входная дверь и в крошечную приемную вонзилась длиннющая сигара, за которой следовал коренастый тип с заостренным подбородком, одетый в замшевую куртку и видавшую виды шляпу, залихватски сдвинутую на затылок. В руках он держал фотокамеру, на плече грузно висел кожаный кофр. Проталкивая слова вокруг сигары, он спросил:
– И кто тут из вас Мэйтлэнд?
– Ну, я, – признался Элан.
– Будем делать картинку, только скоренько, в последний выпуск, – приказал фотограф и начал готовить свою аппаратуру. – Спиной к книжкам, Мэйтлэнд!
– Извините, конечно, за вопрос. – поинтересовался Том Льюис. – Но какого черта здесь происходит?
– Ах да! – спохватился Элан. – Как раз собирался тебе рассказать. Проболтался я, так что можешь считать, что у нас теперь есть план-три.
Глава 5
Капитан Яабек только принялся за обед в своей каюте на “Вастервике”, когда перед ним предстал слегка запыхавшийся Элан Мэйтлэнд. Как и в предыдущее его посещение, в капитанской каюте царили уют и порядок, глаз радовали тщательно протертые дубовые панели и до блеска надраенная медь. Небольшой квадратный столик сейчас был отодвинут от стены и покрыт белоснежной скатертью, на которой сияло начищенное столовое серебро. Капитан Яабек как раз собирался положить себе из большой открытой посуды какое-то блюдо, приготовленное из нашинкованных свежих овощей. Увидев входившего Элана, он отложил лопаточку и вилку и церемонно встал ему навстречу. Сегодня капитан был одет в костюм из коричневой саржи, но по-прежнему оставался в старомодных матерчатых шлепанцах.
– Простите, ради Бога, – извинился Элан. – Не знал, что вы обедаете.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, мистер Мэйтлэнд, – капитан Яабек приглашающим жестом руки указал Элану на зеленое кожаное кресло и вновь
– Обедал, спасибо, – на самом деле Элан отклонил предложение Тома Льюиса, зазывавшего его на спагетти, и наспех перекусил сандвичем и стаканом молока по дороге на судно.
– Возможно, это и к лучшему, – капитан указал на посуду с овощами. – Такой молодой человек, как вы, едва ли найдет вегетарианскую пищу удовлетворительной, – А вы разве вегетарианец? – искренне удивился Мэйтлэнд.
– Уже много лет. Некоторые считают это… – он запнулся, подыскивая слово. – Как по-английски?
– Бзик, – выпалил Элан и тут же пожалел, что поторопился с подсказкой. Капитан Яабек улыбнулся:
– Да, некоторые именно так и называют. Совершенно несправедливо, должен заметить. Вы не будете возражать, если я продолжу…
– Конечно, пожалуйста, прошу вас. Капитан мерно прожевал несколько ложек овощной смеси. Потом, приостановившись, сказал:
– Вегетарианство, как вам, видимо, известно, мистер Мэйтлэнд, древнее христианства.
– Нет, этого я не знал, – признался Элан. Капитан кивнул в подтверждение своих слов.
– Причем на много столетий. Истинный приверженец вегетарианства верует, что жизнь священна. Поэтому все живые существа должны иметь право наслаждаться жизнью без страха ее потерять.
– А вы сами в это верите?
– Да, мистер Мэйтлэнд, верю, – капитан положил себе еще немного овощей. Он, похоже, что-то обдумывал. – Все, видите ли, очень просто. Человечество никак не сможет жить в мире, пока не преодолеет существующее внутри каждого из нас варварское дикарство. Именно эти дикарские инстинкты толкают нас убивать другие живые существа и употреблять их в пищу, и те же самые дикарские инстинкты втягивают нас в ссоры, в войны и в конце концов, возможно, приведут нас к самоуничтожению.
– Интересная теория, – заметил Элан. Он подумал, что норвежец не перестает его удивлять все новыми и новыми сторонами своего характера. Теперь Элан начал понимать, почему на борту “Вастервика” Анри Дюваль встретил больше доброты, нежели в любом другом месте.
– Да, теория, как вы говорите. – Капитан выбрал финик из небольшой кучки на закусочной тарелке. – Но, увы, как и у каждой теории, у этой тоже есть свое уязвимое звено.
– Как это? – полюбопытствовал Элан.
– Можно считать фактом, как сообщают ученые, что растительная жизнь также обладает своего рода способностью понимать и чувствовать, – капитан Яабек прожевал финик и аккуратно вытер пальцы и губы салфеткой. – Мне рассказывали, мистер Мэйтлэнд, что существует столь чувствительный аппарат, что он слышит предсмертные крики груши, которую очищают от кожуры и режут на дольки. В конечном итоге вегетарианцы оказываются столь же жестокими к беззащитной капусте, как и мясоеды к корове или поросенку.