В высших сферах
Шрифт:
– Читал о вас вчера, – объяснил Элан, улыбнувшись Анри. Он протянул ему руку, и тот неуверенно и робко ее пожал. Элан отметил, что Дюваль выглядит еще моложе, чем на газетной фотографии, и что в его глубоко посаженных глазах мелькает настороженная подозрительность.
– Там хорошо, что было написано? Да? – вопрос был задан с тревожной торопливостью.
– Написано очень хорошо, – успокоил его Элан. – Вот пришел выяснить, насколько там все соответствует правде.
– Все правда! Я говорить одну правду! –
"Надо бы осторожнее выбирать слова”, – решил про себя Элан.
– А я в этом и не сомневаюсь, – подчеркнуто твердо заявил он. – Вопрос в том, насколько правильно газета изложила ваш рассказ.
– Я не понимать, – все еще обиженно замотал головой Дюваль.
– Давайте оставим это на минуту, – предложил Элан. Дебют он, похоже, испортил. Но решил зайти с другой стороны. – Капитан уже сказал вам, что я адвокат. Если пожелаете, я буду представлять ваши интересы и попытаюсь поднять ваше дело в судебных органах нашей страны. Анри Дюваль перевел взгляд с Элана на капитана.
– У меня нет деньги. Не могу платить адвокат.
– Платить ничего не придется, – сообщил ему Элан.
– Кто тогда платить? – все та же настороженность.
– Найдется кое-кто, кто заплатит. Капитан решил вмешаться.
– Вам что-нибудь мешает сказать ему это, мистер Мэйтлэнд?
– Да, – ответил Элан. – Я получил распоряжение не раскрывать имени этого лица. Могу только сказать, что этот человек весьма сочувствует и готов помочь.
– Встречаются же иногда добрые люди, – заметил капитан и ободряюще кивнул Дювалю.
Вспомнив сенатора Деверо и его побудительные мотивы, Элан на мгновение ощутил угрызения совести. Но сразу подавил их – ему же все-таки удалось настоять на своих условиях.
– Если я оставаться, я работать, – упрямо заявил Анри Дюваль. – Я заработать деньги, я все платить, возвратить.
– Хорошо, – не стал спорить Элан. – Думаю, вы сможете это сделать, если того пожелаете.
– Я возвратить. – На лице молодого человека отразилась непоколебимая решимость. Недоверчивый огонек в глазах на миг погас.
– Должен предупредить вас, – сообщил ему Элан, – что, возможно, мне ничего не удастся для вас сделать. Вам это понятно?
Дюваль казался озадаченным.
Капитан объяснил ему;
– Мистер Мэйтлэнд сделает все, что в его силах. Но очень может быть, что иммиграционная служба опять скажет “нет”… Как прежде.
Анри медленно кивнул:
– Я понимать.
– Вот что мне сейчас пришло в голову, капитан Яабек, – обратился к норвежцу Элан. – После прихода в порт были ли вы с Анри в департаменте по делам иммиграции и обращались ли туда с просьбой об официальном рассмотрении его просьбы о разрешении на въезд?
– Представитель иммиграционной службы был у меня на судне…
– Я
– А что толку? – капитан пожал плечами. – У них всегда один ответ. К тому же в порту постоянно не хватает времени, а дел у меня на судне по горло. Это вот сегодня праздник. Только поэтому я и могу почитать Достоевского.
– Иначе говоря, – сдержанно повторил Элан, – вы с Анри не были в иммиграционной службе и с просьбой о разбирательстве туда не обращались потому, что были очень заняты. Правильно?
Элан старался, чтобы голос его звучал обыденно и ничем не выдал волнения, хотя у него и появилась не вполне оформившаяся еще идея.
– Все так, – подтвердил капитан Яабек. – Конечно, если бы знать, что от этого будет хотя бы какая-то польза…
– Ладно, сейчас об этом больше не будем, – попросил его Элан. Возникшая у него мысль была пока расплывчатой и неясной и могла в конечном итоге оказаться бесплодной. Как бы то ни было, ему потребуется время, чтобы внимательно перечитать все иммиграционное законодательство. Внезапно он резко сменил тему.
– Анри, – обратился Элан к Дювалю. – Теперь я бы хотел, чтобы вы рассказали мне все, что с вами приключилось, с самого начала, с самого раннего момента, который вы помните. Я понимаю, многое из этого уже напечатано в газете, но кое-что они могли опустить, а может быть, и вы что-нибудь еще припомнили. Давайте начнем с самого начала. Самое первое, что вы помните.
– Мама, – ответил Дюваль.
– Что больше всего вам в ней запомнилось?
– Добрая, – сказал Анри с подкупающей простотой. – После того как она умирать, больше никто добрый – пока не это судно.
Капитан Яабек неожиданно встал из кресла и повернулся спиной к Анри Дювалю. Просыпая табак, начал медленно набивать трубку.
– Расскажите о вашей матушке, Анри, – предложил Элан. – Как она выглядела, о чем говорила, чем вы с ней занимались.
– Моя мама красивый. Когда я маленький, она держать меня на руках, она много петь, я слушать, – юноша говорил медленно, произнося слова так осторожно, словно прошлое было настолько хрупким, что могло исчезнуть от резкого звука. – Другое время она говорить, когда-нибудь мы садиться пароход и находить новый дом. Мы двое отправляться вместе… – в какие-то моменты запинаясь и умолкая, в другие – обретая большую уверенность в своих словах, Анри продолжал невеселый рассказ.
Его мать, как он считал, происходила из французской семьи, которая вернулась во Францию еще до его рождения. По каким причинам оборвались ее связи с семьей, можно было только гадать. Может быть, из-за его отца, который (так рассказывала мать), недолго пожив с ней в Джибути, оставил ее и ушел в море..