В высших сферах
Шрифт:
– Очень сожалею, но, боюсь, мне придется отказаться.
– И мне очень жаль, – пугающе сочувственным тоном ответил Ричардсон. – А ведь ваше имя уже было почти в самом верху списка. Вы конечно знаете, о каком списке я говорю, не так ли?
– Да, – подтвердил молодой человек. – Знаю.
– По роду моей работы, – вкрадчиво продолжал Ричардсон, – мне постоянно приходится заниматься отбором кандидатов в парламент. И, знаете ли, говорят, я так здорово с этим справляюсь, что все предложенные от нашей партии
– Слышал, – согласился молодой человек.
– Конечно, последнее слово за партийными организациями на местах. Но ведь они всегда поступают так, как рекомендует премьер-министр. Или, если хотите, так, как я советую премьер-министру рекомендовать.
Молодой человек промолчал, облизывая кончиком языка вдруг пересохшие губы.
Брайан Ричардсон понизил голос.
– Предлагаю сделку. Сделайте, что я прошу, а я поставлю ваше имя первым. И в таком округе, где избрание вам гарантировано.
Щеки молодого человека медленно заливались краской. Он спросил:
– А если я откажусь?
– В таком случае, – ласково объяснил Ричардсон, – я вам с такой же определенностью гарантирую, что, пока я в партии, вам никогда не попасть в палату общин, более того, вам и кандидатом-то в депутаты никогда не стать. Будете помощником, пока не сгниете, и никакие деньги вашего папочки вам не помогут.
– Вы предлагаете мне начать политическую карьеру с такой грязи, – едко заметил молодой человек.
– Говоря по правде, – возразил Ричардсон, – я оказываю вам огромную услугу. Открываю глаза на некоторые реалии из нашей жизни, и учтите, многим, чтобы познать их, требуются годы и годы.
Подошел официант, и Ричардсон поинтересовался:
– Ну как, не передумали? Может, еще рюмочку?
– Ладно, – сдался он. – Давайте.
Дождавшись ухода официанта, Ричардсон спросил:
– Если предположить, что я не ошибся, сколько времени вам потребуется?
– Ну-у… – заколебался молодой человек. – Пару дней, я думаю.
– Выше нос! – приободрил его Ричардсон, подавшись вперед и похлопав собеседника по колену. – Через два года вы и не вспомните о том, что произошло.
– Вот этого я и боюсь, – печально ответил молодой человек.
ЗАДЕРЖАТЬ И ВЫСЛАТЬ
Элан Мэйтлэнд невидящим взглядом уставился в лежавший перед ним на столе приказ о депортации Анри Дюваля.
«…настоящим приказываю задержать и депортировать вас в место, откуда вы прибыли в Канаду, или в страну, уроженцем или гражданином которой являетесь, или в такую страну, каковая может быть одобрена…»
За пять дней, прошедших со времени вынесения эдикта в результате специального расследования, текст приказа настолько врезался в его память,
Ничего.
Он читал своды законов и старые судебные дела, сначала дюжинами, потом сотнями, продираясь сквозь их вычурный и высокопарный язык, засиживаясь до поздней ночи; глаза его воспаленно покраснели, тело ломило от недосыпания. В дневные часы к нему присоединялся Том Льюис, и они вместе вели поиски в библиотеке Верховного суда, изучая указатели, просматривая аннотации, исследуя отчеты о судебных процессах в старинных, редко кем открываемых фолиантах.
– Обедать не буду, – заявил на второй день Том. – Пылью сыт по горло.
Они искали юридический прецедент, который помог бы им продемонстрировать, что министерство по делам иммиграции допустило в деле Дюваля ошибки, а потому действовало противозаконно. Как выразился Том, “нам нужно что-то такое, чем можно хлопнуть о стол перед судьей и заявить: “Смотри, Джек, этим болванам нас голыми руками не взять – и вот почему”. А позже, в изнеможении скорчившись на верхушке библиотечной стремянки, Том объявил:
– Адвокат – это не тот, кто все знает. Адвокат – это тот, кто знает, где искать. А у нас пока не получается.
Не получилось у них и в оставшиеся дни поисков, которые сейчас подошли к концу.
– Выше головы не прыгнешь, – сдался в конце концов Элан. – Думаю, надо кончать.
Было два часа дня. Вторник, 9 января. Час назад они прекратили свои поиски.
За их вахту в библиотеке Верховного суда случился лишь один кратковременный перерыв – вчера утром, когда комиссия министерства рассмотрела апелляцию Анри Дюваля против решения специального расследования. Но это была поверхностная, формальная процедура, исход которой не составляло труда предсказать – председателем комиссии в составе еще двух чиновников иммиграционной службы выступал Эдгар Крамер.
Это была часть всей процедуры, которую первоначально Элан очень надеялся затянуть насколько возможно. Но после его оплошности в суде все завертелось слишком быстро…
Хотя Элан и понимал всю тщетность своих усилий, он излагал перед комиссией свои доводы так же энергично и тщательно, как если бы выступал перед судьей и присяжными. Члены комиссии, в том числе и Эдгар Крамер, подчеркнуто вежливый на протяжении всего заседания, весьма внимательно выслушали адвоката и единогласно вынесли решение в пользу прежнего варианта. Впоследствии Элан признался Тому Льюису: “Это было все равно, что спорить с королевой из “Алисы в стране чудес”, только много скучнее”.