В воздухе - испытатели
Шрифт:
– А-а, ты уже проснулся?.. Хочешь, Зайцев, я "проверну" и ты проведешь специальную программу на штопор на ПАИ-шесть? Хочешь? - подзадорил его Пьецух.
– Давай "проворачивай"! Но только своей "пташкой", Алексей Иванович, меня ты не напугаешь. Я пуганный пожаром, а у нее и гореть-то нечему.
Пьецух - человек дела. Через некоторое время в испытаниях была разработана специальная программа для ПАИ-6 на штопор. Ведущими летчиками командование назначило Зайцева и Дегтяря. Оба они были ранее инструкторами в летном училище
Всем, кто знаком с развитием авиационной техники, известно, что в сентябре 1916 года прапорщик Константин Константинович Арцеулов поднял свой "Ньюпор-24" в небо и преднамеренно, впервые в истории авиации, ввел его в штопор. Арцеулов вывел самолет из штопора в нормальный полет, а затем повторил штопор в другую сторону. Это была победа человека над смертоносным бичом авиации.
Шагали по земле десятилетия, развивалась авиационная техника. У Константина Константиновича Арцеулова стало много последователей. У нас последователями Арцеулова были: А. И. Кабанов, П. М. Стефановский, В. Е. Голофастов, Г. Т. Береговой (ныне космонавт), В. Г. Иванов, Ю. А. Антипов, В. И. Кузнецов, А. Ф. Николаев и другие испытатели.
Вскоре начались испытания ПАИ-6 на штопор. Испытания проводил сначала Зайцев.
Как ни странно, но планер Алексея Ивановича Пьецуха действительно не штопорил. Тогда ведущий инженер, зная, какое значение имеет центровка планера на его штопорные свойства, стал от полета к полету сдвигать центровку назад. И вот, во время седьмого полета ПАИ-6 начал штопорить.
Зайцев выполнил несколько полетов, в которых делал по три, четыре и пять витков, определяя наиболее эффективное положение ручки и педалей на вывод планера из штопора. Потом он заболел и программу испытаний повел Антон Кириллович Дегтярь.
Очевидно, разница в весе пилотов повлияла на центровку и штопорные свойства аппарата. В третьем полете Дегтяря ПАИ-6, подняв нос выше горизонта, вошел в плоский штопор и стал штопорить и штопорить. Антон Кириллович насчитал уже двенадцать витков, а положение ручки и педалей, данное на вывод, не приводило к успеху.
Дегтярь установил второе положение ручки и педалей. Но планер по-прежнему не выходил из плоского штопора.
Угловая скорость была большой. Земля с каждым мигом приближалась, а ПАИ-6, словно падающее семя ясеня, все вертелся и вертелся вокруг своего центра тяжести, не повинуясь испытателю.
Антон Кириллович дал третье положение рулей на вывод. "Двадцать пять... Двадцать шесть... Двадцать семь..." - считал он вслух.
Но штопор не прекращался.
Тогда Антон Кириллович поставил рули в нейтральное положение и со словами "Какая же у тебя, черт возьми, задняя центровка!" открыл фонарь, отстегнул привязные ремни, взялся руками за верх козырька фонаря и наклонился всем телом вперед. Планер тут же опустил нос, сначала замедлил, а потом и вовсе прекратил вращение, устремившись к земле под углом шестьдесят градусов.
Дегтярь облегченно
В небе - ни облачка. Ярко светит солнце. Приятно шумит за бортом поток воздуха, обтекая этот, "зализанный" по всем правилам аэродинамической науки красавец. Лететь бы так и лететь. Но почти рядом была земля. И Дегтярь пошел на посадку.
Вечером все мы собрались в летной комнате. Геннадий Осипов пожал Антону Кирилловичу руку и сказал:
– - Поздравляю тебя с тридцатью витками на "нештопорящей" птахе!
– Ну так как же, Алексей Иванович, штопорит ваш планерок или не штопорит? - спросил тут же с подковыркой у Пьецуха стрелок-радист старшина Звездай.
– Мой планер не штопорит. Его "заштопорили" инженеры. С центровкой планера, друзья мои, нужно обращаться всегда на "вы", - ответил Пьецух с достоинством.
Что правда, то правда. А планер оказался на редкость хорошим. Я и раньше верил в то, что наш всегда веселый, жизнерадостный Алексей Иванович будет неплохим конструктором.
* * *
Я уже сказал, что в полете мужество никогда не должно покидать экипаж. Без мужества, мастерстве, находчивости и рассудительности экипажа не будет благополучного исхода в сложной ситуации испытательного полета, да и не только испытательного.
Был, как мы говорим, рядовой летный день. Выполнялось обычное задание на испытание: скороподъемность и скорости по высотам самолета Ил-12 с планером Як-14 на буксире. На самолете - летчики майор Гончаров и капитан Евтушенко. Летчики на планере - майор Дегтярь и капитан Давыдов. Все они в высшей степени опытные испытатели и самолетов, и планеров.
На одной из горизонтальных площадок, когда требовалось определить максимальную скорость аэропоезда на высоте 2500 метров, у самолета-буксировщика выбило из правого мотора все масло и он загорелся.
Должен сказать, что слова "обычное задание на испытание", употребленные мной, отражают и установленную заданием тяжелую эксплуатацию моторов. Я не думал ранее, что где-нибудь так безжалостно эксплуатируют сердце самолета мотор. Здесь же у нас это было нормой, обычным явлением. Ведь только в условиях максимальных нагрузок можно было выработать рекомендации для строевых частей.
Пожар на самолете-буксировщике первыми заметили летящие на планере Дегтярь и Давыдов.
Сохраняя спокойствие, Дегтярь передал по самолетному переговорному устройству Гончарову:
– Иван Корнеевич, горит правый мотор. Принимай меры.
– Винт правого мотора во флюгер! Включить противопожарную систему правого мотора! - оценив обстановку, приказал Гончаров бортовому технику Андронову.
Но у Андронова на этот раз не сработала та рассудительность, о которой я говорил выше. Вместо правого он, в растерянности, установил во флюгер левый винт и включил противопожарную систему левого мотора. Самолет, потеряв тягу обоих моторов, сразу же круто пошел к земле.