В волчьей стае
Шрифт:
В дверь нетерпеливо забарабанили.
– Бум-бум-бум-бум!
Пробежали еще несколько человек. И вдруг…
– Сука-а! А-а…
В коридоре дрались.
– Сука! Вот сука! – надрывно стонал явно русский мужик.
– Эй, кто там?! Открывай, на хрен! Изрешечу! – В дверь стали бить ногами, а потом железом автомата. – Открывай, или сквозь дверь захреначу!
Сашку забила дрожь. Сергей сдавил его руки – молчи!
Хрясть! Дверь сорвалась с петель (шурупы от древности прогнили). Еще удар – вышибли.
Сашка зажмурился, повернулся спиной
– Ха-ха! Знакомые все лица. Как мне надоело вас извлекать из всевозможных туалетов… Педики, на выход!
Сергея затрясло – накатила внезапная слабость и муть. Он столкнул с себя Филиппова, бледного и потного, в полуобморочном состоянии.
– Сам педик! – огрызнулся он на Матвеева. – Детей нашли?
– Нашли. Прямо перед видеокамерой. Чистая работа, Сережа. Ты профи, я всегда это знал. Эй, Филиппов, ты можешь не выходить, оставайся, опростайся в унитаз, иначе в служебную машину не пущу. Ха-ха. Потный какой! А что вы все-таки делали в туалете в темноте?
– Петя, перестань, – попросил Сергей, выходя в коридор. – Не смешно.
Филиппов уперся лбом в холодную стену. Омоновцы провели нескольких боевиков, загибая им головы вниз. Матвеев закурил, сплюнул на ковровую дорожку в коридоре.
– Я понял, Баринов, ты помирать собрался. Твой Хавьер только что себе горло перерезал, когда понял, что попался с поличным…
– Я дядю Лешу ждал, а тебя нет…
– Конечно, ты мою машину спустил, что же ты меня ждать будешь!
– Верну я тебе долг!
– Надеюсь, Баринов. Только из-за этого и гнал спецгруппу, не щадя автотранспорт. А так бы… Ха-ха-ха!
– Дурак, – отозвался Сергей. Смеяться не хотелось. Хотелось сесть в уголке, закрыть лицо руками и расплакаться навзрыд…
Не оборачиваясь на Матвеева, Сергей вышел в просторный зал, обитый алым бархатом. Здесь сотрудники спецгруппы выворачивали нутро ящиков комодов и тумбочек. Щелкали затворы фототехники, полыхали вспышки.
– Привет, Сережа, – поздоровался фотограф, увидев Баринова среди бедлама.
Сергей вяло пожал его руку. Он до сих пор не верил, что вышел сухим из смертельной передряги. Мозг пульсировал предательской слабостью. Он жив, а студия Хавьера разгромлена. Он спас детей и пресек еще тысячи новых преступлений. Почему же так плохо, что блевать хочется?
Появился Апостолов, крепко пожал пятерню Сергея.
– Как ты? Белый весь.
– Плохо.
– Это нормально. Тебе выпить надо. Мой дурень в порядке?
Сергей только кивнул.
Апостолов обернулся к одному из омоновцев в маске:
– Алеша, здесь у них алкоголь должен быть… Парням выпить надо, видишь, колотит… – Он обратил свое внимание на Сергея. – Вазелин прилетает завтра, утренним рейсом. Мы установим наблюдение за последней конспиративной квартирой его банды – там пятеро охламонов
– Звонить им уже некому, – влез в разговор Матвеев.
– Будем надеяться, что так, – сказал Апостолов.
Сергей кивнул головой. Один из омоновцев в маске поднес ему большой бокал темного стекла, на две трети заполненный темной влагой. Сергей залпом выпил.
Матвеев воодушевился:
– Тут коньяк подают!
– Портвейн, «три семерки», сорок девять рублей за бутылку ноль-семь, – пояснил омоновец.
Сергей, еле удерживая рвотные позывы, пошел прочь из квартиры.
Больной от нового «смертельного приключения» Филиппов стоял на улице, у входа в подъезд, смотрел в дождь – капли били по лицу. Они обжигали ледяным холодом, но он с наслаждением ощущал их удары – он остался жить. Жизнь – это самое лучшее, что может быть!
К прилету рейса из Челябинска Сергей приехал в аэропорт. Он увидел телохранителя Вазелина. По словам Апостолова, всего «гвардейцев» пятеро. Троих Сергей знал в лицо, потом разглядел еще двух амбалов в модных солнцезащитных очках, черных костюмах (куртки нараспашку), блистающих бритыми полированными черепами, без головных уборов.
Вчера вечером Сергей обрадовал Филиппова, вручив ему еще пятнадцать тысяч рублей и отпустив отсыпаться на неделю. Петьке Матвееву он отдал сорок тысяч – справедливая цена его ржавому рыдвану. Матвеев сказал, что если его «карету» все-таки отыщут, он претендовать на нее не будет, пусть Сергей ездит на ней, сколько влезет, только надо будет переоформить документы, а он, Петька Матвеев, за полученные сорок тысяч немедленно купит себе давно присмотренную «девяносто девятую» в хорошем состоянии.
Апостолову и Оленшайнцу Сергей тоже кое-что подкинул за оперативную помощь. Хотелось бы больше, но денег на все щедроты не хватило. Во всяком случае, он закрыл все счета, чтобы не остаться должным в случае летального финала его последней криминальной эпопеи. А что эпопея будет последней, сейчас он был уверен на сто процентов.
Апостолов и спецгруппа Оленшайнца вышли на исходные позиции в условленном месте. Сергей взглянул на свои наручные часы. Он не упустит Вазелина. Ни за что.
Самолет уже выруливал на стоянку. К нему подали трап и автобусы для пассажиров.
В зале аэропорта прилетевшего немного усталого, еще несущего настроение от дел на Южном Урале Вазелина окружили встречающие боевики. Он им кивнул, бросил пару фраз. Сергей не видел рядом с Вазелином Демона. В душе дернулся живчик страха и слабости. Голова пошла кругом. Что сотворил зверь с веселым парнем в косичках?
Вазелин увидел Сергея. Мягко улыбнувшись, он помахал рукой, направляясь навстречу.
– Сережа… Ты меня встречаешь! Приятно…
– Есть информация.
Вазелин враз посуровел.