В унисон

Михевич Тэсс

Хидео лениво улыбнулся своей глупой мысли, и перевел взгляд на череп, который уже не лежал на земле, а покоился у Мичи в руках. На ней было синее кимоно с вышитыми незабудками на левом плече.

– Почему незабудки? – спросил он, не моргая. «Воспоминание любви», – проговорил череп.

Хидео медленно опустил взгляд на кость, когда-то принадлежавшую настоящему волку.

– Почему волчий череп? – спросил он, перекатывая слова во рту, точно маленькие стеклянные шарики.

«Моя голова – результат смерти».

Хидео хотел

спросить что-то еще, но не решился. Он поднял взгляд на Мичи и заметил, что она все это время не сводила с него грустных красных глаз.

Она улыбалась горькой улыбкой.

– Ты понял, – сказала она, а слезы текли из ее глаз, смешиваясь на подбородке с кровью.

Только теперь, приглядевшись, он заметил, что изо рта у нее течет тонкая струйка крови. Срываясь с подбородка, капли падали на ту часть черепа, где раньше был лоб.

– Что я понял? – спросил Хидео с усиливающимся в груди волнением. – Что именно я понял?!

– Что завтра важный день, – прошептала она, скалясь. – Завтра – день нашей смерти. Запомни его.

День

Нашей.

Смерти.

Запомни.

День VII. Петля и множество узлов

Хидео: законы времени

– Через два дня приезжает отец, – такими словами сонного Хидео встретила мать. – Сказал, что привез нам сладостей.

– Как будто у нас их здесь не хватает, – буркнул Хидео, лениво завтракая.

Мама пожала плечами; нервозность Хидео была вполне объяснима. В последнее время он не высыпался, под веками словно просыпался песок, а мысли то и дело норовили ускакать в такие места, где Хидео не мог их достать. Он все чаще стал клевать носом, на уроках его внимание существенно снизилось, и учителя грозились уведомить об этом родителей, но Хидео благополучно игнорировал все угрозы. Его больше не пугала ни Мичи, ни сновидения, в которых она ему являлась, все словно бы утратило новизну, а потому больше не приводило Хидео в трепет. Даже такая жизнь, полная ненормальных случайностей, рано или поздно приедается.

Он зевнул, отгоняя вялые мысли прочь. Лучше пусть голова будет совсем пустой, чем он будет думать о таких глупостях.

– Когда ты с ним в последний раз разговаривал? – спросила мама, садясь напротив.

– В прошлый четверг, кажется, – пробормотал Хидео, не поднимая взгляда от стола. – Я не помню, мам.

– Тебе нужно позвонить ему, – проговорила Ёсико.

– Скажи, – вдруг подал голос Хидео, – а отец о тебе знает?..

– У нас нет секретов друг от друга, – холодно ответила мама, вставая. – Ты вроде бы опаздываешь.

– Да какая теперь разница, – меланхолично заметил Хидео, – есть вещи поважнее школы.

Внезапно он почувствовал мягкое прикосновение к щеке и резко поднял голову, встречаясь с мамой взглядом. Она разглядывала его с беспокойством – оно тавром отпечаталось в каждой складке ее

немолодого лица. На мгновение Хидео задумался: если его мама кюби, то сколько же ей на самом деле лет?!

Она тихо заговорила, и каждое ее слово, подобно острию, врезалось в Хидео:

– Будьте осторожны. Чувствую, что этот день добром не кончится.

– Главное, что он вообще кончится.

Хидео встал, едва не сшибая стол неконтролируемым телом. Его трясло, трясло как в лихорадке, и даже мама, стоящая рядом, не могла ему помочь. Тяжесть предыдущей недели навалилась на него всем своим неподъемным грузом, и Хидео едва мог удерживать равновесие. Ему хотелось куда-нибудь скрыться, сбежать далеко от этого проклятого места, чтобы навсегда отстраниться от происходящих в окрестности событий. Необоснованный страх, навеянный многочисленными сновидениями, неимоверно душил, выбивая почву из-под дрожащих ног. Хидео едва сумел добраться до комнаты, чтобы одеться в школу. Ему казалось, что еще мгновение, и он потеряет сознание от волнения, которое волнами образовывалось в желудке. Он пробовал дышать, глубокими резкими вдохами втягивая воздух, наполняя им легкие, но тут же выдыхал, не в силах успокоиться.

Ему хотелось с кем-нибудь поговорить, все равно с кем, лишь бы этот кто-то его поддержал, выслушал, дал совет. Он хотел позвонить Мичи, но побоялся показаться ей слабаком, поэтому бросил эту затею, пуще прежнего кляня себя за трусость.

Раздалась оглушительная трель телефона, и Хидео дернулся так, что едва не ударился локтем о стену, у которой стоял. Глядя на телефон как на неопознанный и потенциально опасный объект, он осторожно приблизился к нему, со странным облегчением понимая, что звонит отец. Значит, мама решила организовать разговор отца с сыном во что бы то ни стало.

Взяв вспотевшими ладонями телефон, Хидео принял звонок и откликнулся на папин возглас.

– Как ты там поживаешь? – спросил Хидео, ловя время в силки взгляда.

Если он будет смотреть на часы, они остановятся. Закон времени.

– О, все отлично! – сказал отец задорно. – Хотя, конечно, я бы уже давным-давно свихнулся, если бы не бар неподалеку. Тут, знаешь ли, даже сходить некуда, и я восемьдесят процентов времени сижу в номере в отеле и опустошаю мини-бар. Или бар неподалеку. По настроению. А ты там как? Шкодишь?

– Стараюсь, – хмыкнул Хидео, по-прежнему не сводя напряженного взгляда с циферблата. – Я не такой проказник, как ты, шкодить не в моих приоритетах.

– Весь в мать, – усмехнулся отец. – Та тоже всегда старается поступать правильно.

«Вот только у нее не получается», – хотел сказал Хидео, да вовремя опомнился. Ему не хотелось разговаривать о матери с папой, тем более сейчас, когда он так страшно опаздывает, а в животе образовался туго стянутый непроходящий узел, из-за которого Хидео даже вздохнуть нормально не может. Чертово волнение, когда же оно пройдет?!