В тени от битвы
Шрифт:
Палач терпеливо ждал, когда она справится с собой и решится двигаться по коридору. Впервые ей на глаза попался слуга - мужчина в сером, с какими-то щётками в руках. Заметив её и её сопровождающего, он посторонился, причём, оказался так близко к внешнему краю, что у Лиадж защемило сердце. Был довольно сильный ветер, и она изумилась, как он не боится упасть.
Наконец, пытка высотой для неё закончилась. Палач открыл небольшую дверь, и Лиадж оказалась в большой комнате. На полу лежал цветной ковёр с невысоким ворсом, здесь стояла узкая кровать под балдахином, небольшой столик на изогнутых ножках, два кресла -
Палач захлопнул за ней дверь и встал в стороне. Лиадж нерешительно озиралась. Здесь было светло - в разных углах стояли высокие подсвечники с множеством свечей, и ещё один - на столике. За кроватью виднелся большой гардероб из тёмного дерева. Отчуждённая мысль: "Это что, моя комната?" - пронеслась в её мозгу мысль, но она всё ещё не смогла разобраться с ней. Лиадж прошла чуть-чуть вперёд, погладила мягкую спинку кресла, но потом вдруг чего-то испугалась и вопросительно посмотрела на палача. Но он, выполнив своё предназначение, стоял, уставившись в пустоту, и надеяться, что он подскажет ещё что-нибудь, было бессмысленно.
Лиадж постояла ещё немного посреди комнаты, пытаясь понять, что же ей делать, потом отошла в сторону и села на стул, сложив руки на коленях.
Мысли всё ещё никак не желали успокаиваться. Одно осознание того, что она находится в Юго-Западной Башне, мешало сосредоточиться. Лиадж старательно смотрела в пол и размеренно дышала, надеясь, что это ей поможет.
– Вы бы знали, Владетель, какое удовольствие мне доставили сегодня!
– Господина Четырёх Стен совершенно не смущали палачи, присутствовавшие сейчас в покоях Тартена Датариана. Он приехал в Юго-Западную Башню сразу как только узнал, что Владетель уже вернулся. Датариан встретил его, как всегда, водой и приятной обстановкой. Вода была больше данью традициям - пить воду во время задушевных разговоров было довольно глупо, и рядом с водой всегда стоял графин с вином. Во время посещений Господина Четырёх Стен Владетель выгонял всех слуг, и за столом прислуживали палачи. Но Господин Четырёх Стен абсолютно не обращал на них внимания, как и Владетель.
Общество Владетеля Ключей всегда нравилось Господину Четырёх Стен. Он никогда не понимал жену, видевшую в нём просто зловещую алчную тварь. Ратвир видел в нём умного и в меру жестокого властителя, внимательного и хитрого, от которого никогда и ничего не ускользает, а главное - достаточно вдумчивого и остроумного, чтобы играть с самим Советом и оставаться чистым и непорочным. Кроме того, Владетель был весьма приятным собеседником, давал мудрые советы, но никогда ни на чём не настаивал - по своей власти они были абсолютно равны и зависимы друг от друга, и делить им было нечего. Ратвир считал Датариана идеальным Владетелем Ключей. Помнится, когда-то он сомневался, что из молодого человека, даже не достигшего зрелости, выйдет что-то путное, однако потом не мог нарадоваться на этого человека.
– Я сам получил не меньшее удовольствие, Господин Четырёх Стен, - Владетель сидел в своём любимом кресле и машинально поглаживал пальцами шероховатую кожу подлокотника.
–
– Бросьте, Владетель!
– возбуждённо воскликнул Ратвир.
– Это было невероятным наслаждением: видеть лица советников, обсуждающих, можно вам жениться или нельзя,… - он снова расхохотался.
– Простите мой невежливый смех, Владетель, но это было действительно… блаженством!
Владетель улыбался и кивал головой:
– Да уж, я сам едва сдерживался. Пожалуй, я заставил их надолго задуматься, - он развёл руками.
– Но я не могу понять, зачем им нужно было это заседание? Посплетничать можно и не в Зале Совета!
– Эти советники слишком предсказуемы…
Господин Четырёх Стен движением кисти приказал палачу - слуги опять отсутствовали сегодня, вероятно, Владетель вообще гораздо больше доверял палачам, чем слугам, - налить ему ещё вина. Графин с водой был по-прежнему полон, но в том, что они разговаривают мирно, сомневаться не приходилось.
Палач выполнил приказ, подал бокал Господину и опять отошёл в сторону. Палачи выполняли поручения Господина Четырёх Стен только в таких случаях - когда этого желал Владетель. Однажды Ратвир пытался заставить палача выполнить его личное желание - у него так ничего и не вышло. Оставалось только завидовать Владетелю, имевшему право на таких обязательных и преданных слуг. Если многим, вроде его жены, становилось жутко, когда они встречались с палачами, то Ратвир на все рассуждения о том, что это противоестественно, всегда махал рукой. Зато нет слуг вернее тех, кто не имеет собственных мыслей.
– Разве они не должны быть такими, Господин?
– Вы, Владетель, хотите сказать, что так ими удобнее управлять? Конечно. Однако мне гораздо больше нравилось бы, если бы они хоть изредка делали что-то из ряда вон выходящее.
– Боюсь, вы никогда не дождётесь этого, - заметил Владетель, становясь серьёзней.
– За исключением, конечно, Говорящей в Совете. Она непредсказуема в значительно большей степени.
– Вы правы, - кивнул Ратвир.
– И это мне в ней нравится. Но она уж слишком не любит вас, Владетель. Чем же вы ей так не угодили?
– Вероятно, вашим расположением, Господин Четырёх Стен, - Владетель, не вставая с кресла, поклонился. Ратвир, не отпуская с лица усмешку, сделал то же самое.
– Вряд ли кто-то может похвастаться таким моим расположением, как она, - он замолчал, выпивая вино.
– Вы знаете, Владетель, она мне постоянно намекает на ваше сверхъестественное коварство. Что же вы за существо такое, что внушаете ей такую опаску?
– он расслабленно откинулся в кресле.
– Женщина, - пожал плечами Датариан.
– Говорящая в Совете, - поправил его Ратвир.
– Всё равно, женщина, - упрямо повторил Владетель. На его лице появилось упорное несогласие.
– Всё это - традиционные заблуждения. Простите, Господин, всё это - бред. Она всё равно женщина!
– Ну, она, конечно, женщина, она же - моя жена, - согласила Ратвир.
– Но в Совете она - Говорящая. А советы она мне даёт не только как любящая жена, но и как Говорящая. И не проходит и дня, чтобы я не услышал от неё, что вы жаждете моей крови… А может, так и есть?
– он игриво помахал рукой с осушённым наполовину бокалом. Он был весел и склонен к ироническим разговорам.