В страну волхвов

Скипа Нина

Вторая бумага оказалась письмом. Вацлав прочитал его, подумал и позвал Милана.

— Милан, угости колбасой нашего спутника и подойди сюда. Знаешь, некоторые виды магии трудно использовать для себе лично. Пожалуйста, прочитай мне это письмо.

Милан взял бумагу и начал читать.

— «Благородный господин, этот молодой человек — мой племянник. На его беду он сирота и наследник значительного состояния. Может быть, вы заметили по дороге имение «Кедровник»? Его двоюродный дядя является его опекуном и, заодно, и наследником. Я тоже ему двоюродный дядя, только с другой

стороны. По закону я являюсь вторым опекуном. Поэтому я смог принять участие в некоторых событиях и постараться смягчить все, что возможно. Не знаю, правда ли мальчишка совершил то, в чем его обвинили, или нет. Я не верю, в это, но это не имеет ни малейшего значения. Будь он совершеннолетним — отделался бы штрафом, сейчас же ответственный опекун решил покарать его по всей строгости закона и продать. Вы скоро уедете отсюда, поэтому я и продал его вам. В его обруче я спрятал большую часть его состояния. Все, что я смог продать. Возьмите это, только прошу вас, будьте ласковы с мальчиком». Вацлав, вы уверены, что правильно применили эту вашу лингвистическую магию?

— Да. Могу также ответить на вопрос, который ты задал мне пару часов назад. Лучше бы я пошел в веригах и власянице.

— Не уверен.

— Эй, парень, подойди сюда! Тебя как зовут?

— Янош.

— Ну вот что, Янош, вот тебе мой тулуп, завернись в него и ложись спать, — и тихо пробормотал. — Мне только рабов не хватало! Яромир прибьет меня за это и будет прав... Да, Янош, — снова позвал маг, — подойди-ка сюда.

Янош подошел. Вацлав сделал ему знак присесть рядом, и раб покорно опустился на землю на колени. Вацлав внимательно осмотрел обруч на его шее.

— Тебе обязательно носить его?

— Нет, господин.

— Зови меня Вацлав, — вздохнул маг и провел рукой поперек обруча. Обруч непонятным образом оказался в его руках.

— Как вы это сделали? — удивился молодой человек.

— Потом объясню. Иди спать.

Янош послушно отошел в сторонку, завернулся в тулуп и лег. Вацлав проводил его глазами, повертел в руках обруч, разломил его и потряс над ладонью. Ему на руку высыпались крупные бриллианты.

— Великолепно, — проворчал маг. — Теперь мы с тобой еще и контрабандисты.

— Может быть я совсем тупой, Вацлав, но я ничего не понимаю.

— Я тоже, — признался маг. — Ясно одно. Если нас и убьют, то не с целью ограбления. Эти камешки стоят гораздо больше моей наличности. Интересно, в Угории приносят человеческие жертвы? Как ты думаешь, Милан?

— Я думаю, что хорошо, когда начальник — оптимист. Спокойной ночи, Вацлав.

— Спокойной ночи.

Вацлав проснулся рано утром оттого, что пошел дождь. Он встал, сложил в рюкзак спальный мешок, и оглядел своих спутников. Они спали. Вацлав вспомнил, что оба молодых человека долго ворочались, перед тем, как заснуть. Милан, судя по всему, от любопытства, так же как и он сам, а Янош... Ну, у Яноша причин было еще больше, правда написана в том письме, или ложь.

— Вставайте, сони, — позвал маг, — а то у вас есть шанс проснуться под водой.

Милан раскрыл глаза, и стер с лица дождевые капли.

— Мы и сейчас под водой.

Он встал и с усилием потянулся:

— Вы не находите, Вацлав, что нам все же стоило дойти до гостиницы?

— Где твоя романтичность? — удивился маг.

— Подмокла под этим дождем.

Янош несколько секунд лежал, прислушиваясь к разговору, потом встал и быстро сложил тулуп.

— Господин, куда его лучше положить?

Вацлав пронзительно посмотрел на него.

— Простите, Вацлав...

— Дай, я сам положу. У тебя не получится.

— Я постараюсь.

— Лучше найди немного хвороста для костра.

Янош пошел исполнять, Вацлав и Милан посмотрели ему вслед и переглянулись. Вацлав невесело улыбнулся.

— У нас еще осталась колбаса? Доставай.

Они наскоро позавтракали, причем Милан хозяйничал у костра — жарил колбасу и хлеб, раздавал потребителям, разливал по кружкам чай из котелка. Янош брал, что ему давали, и молчал. Вацлав тоже был молчалив.

Уже по дороге Милан спросил:

— Как вы думаете, Вацлав, зачем люди заводят рабов?

— Не знаю, мой мальчик. А ты что думаешь?

— Я раньше как-то считал, что рабов заводят, чтобы они работали. Знаете, раб, работа — однокоренные слова. А наш раб как-то опровергает эту мою теорию.

— Может на языке Угории это звучит как-то по-другому, — предположил Вацлав.

— Может быть.

— К тому же, нам продали его как проводника.

— Ага, чтобы он довел нас от пункта А в пункт Б по дороге без развилок и с многочисленными указателями.

— Следующий раз не будем приставать к случайным прохожим, как бы странно они себя не вели!

— А может он сбежит? — предположил Милан. — Я читал в старинных книгах, что рабы обожают сбегать от хозяев.

— Пока что не торопится.

— Может, мы не правильно себя с ним ведем?

— Как знать? Пока что он честно старается выполнять свои обязанности.

Янош и в самом деле шел в шагах десяти позади них, и сбегать никуда не собирался. Хотя имел для этого массу возможностей. Милан оглянулся, еще раз убедился в этом поразительном факте и вздохнул.

— Милан, — с притворной озабоченностью проговорил Вацлав, — а ты никогда не читал в своих книгах, что о рабах положено заботиться? Кормить, поить, одевать, обувать...

— Если верить тому письму, его уже обули.

— А все-таки?

— Я накормил его завтраком, а до обеда еще далеко.

— А может он еще хочет есть? Смотри, какой он здоровый — не чета нам!

Милан забеспокоился.

— Да, действительно. Янош, ты не голоден?

Янош удивленно распахнул темно-синие глаза.

— Не особенно. Вы хотите остановиться? Но здесь негде. Километров через восемь будет недурной трактир, вы сможете там пообедать.

Но Милан уже озаботился всерьез.

— Слушай, восемь километров — это же два часа по этой слякоти! Может, пока колбасы пожуешь?

Милан остановился и принялся выуживать из сумки колбасу. Вацлав смотрел на него, с трудом сдерживая смех, который, право же, совершенно не уместен в таком серьезном вопросе, как колбаса. Янош подошел к ним.