В страну волхвов
Шрифт:
Милан недоуменно покачал головой.
— Как-то у вас все слишком просто. Если так, то почему никто таким способом не способен вылечить короля? Как я слышал, князь Венцеслав испробовал все доступные ему средства, да король и сам маг.
— У Яромира слабая кровь. Его нельзя ей вылечить. Я пробовал — не помогает. Так, чуть-чуть поддерживает.
— А если взять другую, сильную?
— Кровь индивидуальна, Милан, так же, как и отпечатки пальцев. Здесь могла бы немного помочь кровь его брата, но он не соглашается.
— Венцеслав?
— Нет, Яромир.
— Венцеслав куда-то уехал?
— А что, его не может на подвиги потянуть? Ну ладно, Милан, пора идти, — маг помолчал, потом с ехидцей добавил. — А жаль, что сейчас день. Была бы ночь — мои глаза бы очень эффектно засветились кровью. Твоей. Тебе бы понравилось.
Они забросали костер землей и вернулись на дорожку.
— Вацлав, а вы, правда, можете быть вампиром?
— А как же. Теперь, я думаю, ты не будешь забывать о припасах на дорогу.
— Не буду, — согласился Милан. — А все-таки, Вацлав...
Вацлав вздохнул:
— Если ты так любопытен, мой мальчик, тебе надо было читать учебники, а не посмертные воспоминания каких-то сомнительных личностей. На самом деле, Милан, вампиризм — это болезнь, причем довольно любопытная. Кстати, можешь не беспокоиться. На самом деле вампиры не пьют кровь своих жертв и крайне редко их убивают. Точнее, никогда не убивают, по крайней мере, сразу. Если вампир продолжительное время питается одним и тем же человеком, тот умирает. От истощения организма и заражения крови.
— Это как?
— Видишь ли, в силу различных причин, у вампиров полностью отказывает желудочно-кишечный тракт. Но при этом у него развиваются клыки. Они полые внутри и соединяются с кровеносной системой вампира. Вампир вонзает их в артерию жертвы, забирает из крови питательные вещества и сбрасывает туда же продукты своей жизнедеятельности. Словом, включается на некоторое время в его кровеносную систему. Поэтому они и ухитряются так перепачкаться, как любят рисовать на картинках в книжках. Кстати, мой мальчик, поддерживать жизнь таким способом могут не только вампиры. Я, например, всегда ношу в кармане парочку клыков.
Милан махнул рукой.
— Лучше таскайте с собой запасной бутерброд. За меня вы возьметесь в самом крайнем случае — ведь заломает же возиться с клыками, а к тому времени с меня и взять будет нечего.
— Ну ничего не боится! — засмеялся Вацлав.
К концу дня погода испортилась и в Старые Загорки они вошли под довольно сильным и очень противным дождем.
— Везет нам на такую погоду! — ворчал Милан.
— Ничего, мой мальчик, скоро похолодает, да и вообще мы едем на север, так что вместо противных дождей на нас будет падать белый пушистый снег, — утешил его Вацлав. Впрочем, Милана не слишком вдохновила нарисованная им перспектива.
Дороги в Загорках были не на много чище, чем за городом, да еще по ним непрерывным потоком шли экипажи, обдавая грязными, липкими брызгами тротуары и многочисленных прохожих. Так что, когда путники подошли к гостинице Центральная, выбранной ими за то, что она и в самом
— Здесь кредитные карточки принимают?
На следующий день, сразу после завтрака, Вацлав отправился в банк, велев Милану запастись припасами на дорогу. Милан болтался полдня и вернулся нагруженный настолько, что Вацлав искренне расхохотался.
— Решил быть предусмотрительным? Ну-ну. Оказывается, медицинская магия имеет побочный эффект — воспитательный.
— Ничего смешного, — огрызнулся Милан. — Видели бы вы себя со стороны!
— Мне хватило того, что я видел тебя. — Вацлав помолчал. — Да, Милан, у меня плохие новости. Мы едем в Угорию.
— Зачем?
— Как ты знаешь, я был в банке, хотел получить Трехреченскую кредитку, или хотя бы немного наличных, и оказалось, никаких контактов у Светлогории с Трехречьем нет, а граница закрыта.
— Как?
— Не знаю. И после того, что мы слышали от Станислава, не имею ни малейшего желания проверять.
— Вацлав, я вообще не понял, ни что мы делаем в Светлогории, ни зачем мы едем в Угорию. Разве мы не могли бы просто проехать по границе, обменять деньги в придорожном обменном пункте и прибыть на место за каких-нибудь несколько дней?
— Оно бы неплохо было вместо того, чтобы месить грязь по дорогам, с ветерком прокатиться на восьмерке восьмимерок. Считается, что на границе нельзя долго находиться без вреда для здоровья. Подобные перемещения возможны только для грузов.
— А возницы?
— Говорят, что их рано или поздно забирает граница.
— Но ведь есть пассажирские поезда, я сам видел.
— Я и не говорю что нет. Помнишь, нам пограничник предлагал прокатиться до Угории? Я-то думал, пройдем через Светлогорию. Оно было бы проще, Милан. Всего-то-навсего пришлось бы пересекать две границы и одну страну. А так — как минимум две. К тому же Угория и Гуцулия вечно затевают различные смуты, что-то делят. Честно говоря, я побоялся попасть в заварушку. Так что я решил идти через Светлогорию. Да и попутчик попался.
— Так куда мы сейчас?
— Прямо на Север до границы с Угорией.
— Вацлав, я все же не понял на счет границы. Если я бы там не был и не видел все эти дома и отели, я бы поверил. А так мне кажется, это очередная ваша сказка, типа той, о клыках в кармане.
Вацлав усмехнулся.
— Это официальная версия. Кроме нее существует соглашение между странами, что через границу даже в таком ограниченном количестве можно пройти только в соседнюю, пограничную страну. Это сделано, чтобы сократить число желающих попробовать свои силы в путешествиях в легендарные страны. Ну и что бы предотвратить разбойничьи набеги.