В Стране странностей

Кублицкий Георгий Иванович

Потом, вернувшись из Голландии в Москву, мы еще не раз ломали голову над тем, с чего начинать и как вести рассказ о Стране странностей. Порешили в конце концов, что будем рассказывать не по порядку.

Что за беда, если в своем рассказе мы не раз покинем Амстердам и снова вернемся в его кварталы? Ведь так оно и было на самом деле. Уехав из столицы на рассвете, мы проводили день в другом городе, поздно вечером возвращались в свою гостиницу, чтобы два следующих дня оставаться в Амстердаме, а на третий укатить куда-нибудь в дальний уголок страны.

Постараемся лишь, чтобы в нашем рассказе более или менее последовательно

проходили перед читателем события довольно сложной и запутанной истории Нидерландов, выдвигавшей в разные времена на первый план совсем незначительные города, тогда как столица надолго оставалась в тени.

Итак, будем рассказывать обо всем понемногу. О городах и людях. О войнах и героях. О банкирах и мореплавателях. О школьниках и придворных. О праздниках и буднях. О «зеленой селедке» и «ночи сонь». О том, что любят голландцы, и о том, чему они удивляются. Обо всем, что видели сами, что слышали от других, что прочли в голландских книгах, — правда, изданных на знакомом нам английском языке, поскольку голландского мы, к большому своему огорчению, не знаем.

Начать же рассказ было решено так, как задумали в дождливый амстердамский день: вот мы идем по Амстердаму и пересекли по мосту канал, потом второй, третий…

Сколько мостов в Амстердаме?

После третьего канала были четвертый, пятый, шестой…

Амстердамцы не чувствуют себя польщенными, когда их город называют «Северной Венецией». Они не видят причин, почему бы Венецию не называть «Южным Амстердамом». Пусть в Венеции больше каналов, но уж по числу мостов столица Голландии не уступит красавице юга!

Все-таки, сколько же мостов в Амстердаме? Сколько новых, сколько старых?

Сто лет назад Амстердам стоял на девяноста пяти островах, соединенных почти двумя сотнями мостов.

А теперь? Вот что удалось узнать из трех книжек, только что изданных в Голландии.

Первая книжка:

«Амстердам исчерчен 50 каналами. В нем 400 мостов. И пожалуй, лучше всего можно получить реальное представление об Амстердаме, сделав поездку по каналам».

Вторая книжка:

«Амстердам называют „Северной Венецией“. Он расчленен 60 каналами, которые пересечены более чем 550 мостами».

Третья книжка:

«Амстердам — поэтический город на воде… Окаймленные деревьями каналы делят столицу Нидерландов на 90 островов, соединенных между собой 595 мостами, большими и малыми, старыми и новыми».

Поскольку для проверочного пересчета амстердамских мостов у нас не было времени, мы при случае завернули в туристское бюро и попросили разъяснений. Лицо чрезвычайно предупредительного служащего не отразило и тени удивления.

— Уважаемые господа, я позволю себе сказать, что по-своему правы, видимо, авторы всех трех книжек. Кто может совершенно точно определить разницу между маленьким каналом и большой канавой? Что такое мост и что такое мостик? Если мы с вами возьмем самые скромные цифры — пятьдесят каналов и четыреста мостов — то это тоже довольно много, не так ли?

Мы согласились, что это именно так.

Когда каналы и мосты

на каждом шагу, через какое-то время привыкаешь к ним и почти перестаешь замечать. Мост очень естественно, продолжает улицу, улица незаметно переходит в мост, составляя с ним одно целое. И, только попав в новые амстердамские районы, где каналов совсем мало, чувствуешь, как их не хватает, какая это потеря для глаз, как чудесно вода украшает город.

Но начинался Амстердам, как и всё в Голландии, не с канала, а с плотин. Рыбаки облюбовали богатое рыбой местечко возле устья реки Амстел, впадающей в залив Эй. Поскольку земля тут, как и полагается в Стране странностей, затапливалась водой, пришлось строить дамбу. «Дамба» — по-голландски «дам». Получился «Амстердам» — «дамба на Амстеле».

А где плотина, там в Голландии и канал.

Первый канал вокруг поселка в устье Амстела прорыли так, что кварталы оказались в полукольце воды. Поселок разросся — прорыли второе полукольцо. Город шагнул и за него. Тогда вырыли третью дугу каналов. Прошло еще несколько десятилетий — понадобилось четвертое полукольцо. А там — пятое, самое длинное.

Другие каналы проложили поперек, по радиусу, как спицы в колесе. Все получалось очень хорошо и правильно, если бы не Амстел. Река своей кривизной портила картину. И голландцы, обожающие порядок, не поленились, засыпали часть ее старого русла и сделали там главную улицу. Улица на искусственной насыпи называется Дамрак, а параллельно, как по линейке, вырыт канал.

На плане старая часть Амстердама немного напоминает центр Москвы. Только в нашей столице вместо полуколец каналов — Бульварное и Садовое кольца, а Москва-река хотя и спрямлена кое-где, но все же сохраняет живописность, дарованную природой.

С Римом, Парижем, Лондоном нас еще в детстве знакомят книги. Мы уверенно узнаем на снимках Колизей, собор Парижской богоматери, Эйфелеву башню, башню с лондонским «Большим Беном». Амстердам же упоминается в романах и повестях довольно редко. А много ли места уделено ему в ваших учебниках, как, впрочем, и всей Голландии? Поэтому, наверное, будет не лишним рассказать о голландской столице и ее достопримечательностях.

В один из первых ясных дней, которыми природа вовсе не балует голландцев, мы сделали рейс по амстердамским каналам.

Катер то и дело нырял в тень мостов. Наши голоса звучали неприлично громко, когда над нами нависал очередной сырой свод, и тотчас растворялись в уличном шуме, едва мост оставался за кормой.

Плакучие ивы свешивались над камнем набережных. Белые лодки, зачаленные за чугунные кольца, качались на волнах, поднятых катером. Рыболовы дымили трубками, не спуская глаз с неподвижных поплавков. Дикие утки, свистя крыльями, пикировали к дремотной воде.

Уток на амстердамских каналах — как в Москве голубей. Освоившись с адским грохотом мотоциклов, птицы ведут себя словно в спокойных тростниковых зарослях. Рядом с этими жительницами лесных озер амстердамские воробьи, постоянные городские жители, кажутся одичавшими, пугливыми и крайне нервными птицами.

Утки домовито крякали возле расставленных вдоль берегов барок. То были плавучие или, вернее, стоящие на якоре жилища. Не следует думать, что в них жили бедняки из бедняков. Многие барки выглядели вполне прилично, и, заглянув в окна, можно было заметить холодильники, мягкую мебель, электрические плиты.