В Стране странностей
Шрифт:
До недавнего времени тут было много неясного. Ответ дали археологи. Раскопки показали, что самые отдаленные предки голландцев восемь тысяч лет назад селились на небольших холмах у побережья. Они били зверя, ловили рыбу, а потом научились бросать зерна в разрыхленную плодородную землю. Судя по предметам, найденным на их становищах, эти люди торговали не только со своими европейскими соседями, но даже с далеким Египтом.
Однако с морем они не воевали и плотин не строили.
В V–VI столетии до нашей эры на той части нынешней голландской земли, которая и тогда была сушей, поселились фризы. Они-то и стали думать о том, как бы потеснить море. Римские легионеры, вторгшиеся к фризам незадолго
Некоторые фризские поселения стояли на довольно высоких насыпях, сделанных руками «водяных людей». Вероятно, это были самые первые дамбы, возведенные для того, чтобы морская вода, которую сильные ветры временами нагоняли в устья рек, не разрушала жилища фризов.
Наиболее древние насыпи раскопаны археологами на севере страны, в нынешней провинции Фрисландии. Ее и сейчас населяют потомки фризов. Ученые полагают, что к концу первого тысячелетия нашей эры предкам голландцев уже удалось соединить отдельные насыпи между собой, защитив тем самым от морских волн довольно значительные участки земли.
Значит, голландцы спорят с природой около тысячи лет!
Пока самолет заходил на посадку, под нами пронеслась сочно-зеленая равнина, расчерченная каналами, канавами и канавками. Их было много. Чувствовалось, что земля пропитана, насыщена влагой. Оплошай, зазевайся, не уведи воду вовремя — и она разольется по гладкой равнине.
Страну странностей называют также страной каналов, плотин и мельниц.
Тут вспомнился рассказ о старой амстердамской тюрьме, прозванной «скоблильней». Преступникам не давали бездельничать, заставляя соскабливать кору с бревен. Тех, кто отлынивал от работы, отправляли в карцер. А в карцер была проведена труба, по которой непрерывно лилась вода. Там же стоял насос. Даже самый завзятый лентяй не мог просидеть в карцере хотя бы час без дела: вода поднималась выше, выше, и заключенный, чтобы не захлебнуться, должен был непрерывно откачивать ее насосом.
С тех пор как голландцы отвоевали у моря первый клочок земли, им пришлось откачивать воду, которая сочилась сквозь грунт или падала на него из туч: ведь ей некуда было стекать.
Чем больше земли осушалось, тем больше воды требовалось откачивать. Сначала людям помогали ветряные мельницы, потом паровые машины.
Чтобы сохранить жизнь, голландцы непрерывно строят и укрепляют плотины. Из своей напитанной влагой страны они дни и ночи выливают воду в океан, шумящий над их головами.
Так день, год, десятилетие, век…
Так было и так будет.
200x300
Мы уже сравнительно долго прожили в Голландии, когда проливной холодный дождь, начавшийся с ночи, однажды задержал нас в гостинице.
Чтобы не терять время, решили подвести первые итоги.
Выходило, что мы успели познакомиться с двадцатью, а может, даже с двадцатью пятью голландцами из тех почти тринадцати миллионов, которые населяют страну. Мы были в гостях у фермера, журналиста, переводчицы, у владельца маленького кинотеатра, побывали в нескольких заводских цехах, посмотрели причалы громадного порта и доки Роттердама. Нас не только угощали разными сортами настоящего голландского сыра, но и показали, как его варят. В амстердамском театре мы аплодировали голландским актерам, исполнявшим «Лебединое
Роттердам — один из больших городов небольшой страны.
А сколько километров мы уже наездили по стране?
На столик легла карта Голландии, очень красивая карта для туристов, вся в завлекательных рисунках. Ее края свисали вниз: столик был мал, а Голландия на карте — огромна. Однако масштаб напоминал: в одном сантиметре всего три километра.
Вынув блокноты, принялись считать. Из Амстердама в Гаагу — 55 километров. Из Амстердама в Зандам — 10 километров. Из Гааги в Роттердам — 22 километра. Из Амстердама через Утрехт в Национальный парк — 100 километров. Из Амстердама в Гронинген что-то около 240 километров. И это самый дальний наш маршрут!
В общем, получалось, что, побывав во многих больших городах страны, мы преодолели меньшее расстояние, чем пассажир «Красной стрелы», который ночью покидает Москву, а утром завтракает в Ленинграде. Но такому пассажиру и в голову не придет сказать: «Я путешествовал».
А мы? Какие же мы путешественники, если в Голландии не успел сесть в поезд, как уже приехал? Да и поездом нам пришлось воспользоваться два раза: автобусы удобнее и из окна больше увидишь.
Мы прикинули Страну странностей по масштабной линейке: с севера на юг — около 300 километров, с востока на запад — 180–200 километров. Хороший велосипедист за несколько дней пересечет Голландию вдоль и поперек. Заглянули лишний раз в справочник: площадь 32,6 тысячи квадратных километров; значит, все королевство Нидерландов можно разместить в границах Московской области.
И на этой небольшой территории — полтора десятка больших и очень разных городов, крупнейший порт, обогнавший по грузообороту Нью-Йорк и Лондон. Здесь известные всему миру индустриальные предприятия, густейшая сеть каналов, автомобильных и железных дорог. А сколько в этой небольшой стране памятников многовековой бурной истории, сколько музеев знаменитых художников! А превосходные инженерные сооружения! А поля, с которых собирают самый высокий в мире урожай!
Не так-то просто будет рассказывать о такой стране. И с чего начинать? Может, сделать так: сначала — история, потом — главные города, потом… Ну, потом, например, про обычаи.
Допустим. Но как можно об истории говорить отдельно, о городах — отдельно, когда в голландских старых городах что ни дом, то исторические воспоминания?
Тогда, может быть, сначала рассказать все о севере страны: и города, и история, и обычаи. Потом — центральная часть. Как бы путешествие с севера на юг. Или с юга на север. Чем плохо?
Но и этот план мы после некоторых раздумий забраковали. У нас, например, в Батуми субтропики, в Мурманске — тундра. Контрасты. Здесь же, в Голландии, наверное, можно давать общий прогноз погоды для большей части страны. На карте одна зеленая краска. Даже гор настоящих нет. Самая высокая вершина — триста с небольшим метров.
В общем, мы проспорили до обеда, а тут как раз перестал дождь, и глупо было дольше сидеть в гостинице. Выйдя на Музейную площадь, мы зашагали к центру Амстердама.
— Послушай, а может, начать с того, что вот мы идем по Амстердаму и пересекли один канал, потом второй, третий…
— Ну, и что дальше?
— Дальше? Дальше будет четвертый канал, потом пятый, шестой… Кстати, сколько в Амстердаме каналов? И сколько мостов?
— Мостов, по-моему, четыреста.
— Больше! Пятьсот с чем-то!