В Шторме
Шрифт:
***
Халлин склонился, поддерживая голову молодого человека, в то время как Вейдер клал его на диагностическую кровать; адреналин вынудил доктора полностью оправиться и прийти в себя; медицинские дроиды подсоединяли активизирующиеся экраны считывания так, чтобы вся информация начала появляться на мониторе в конце кровати. Беря предлагаемую дроидом капельницу, вставляя в руку больного иглу и быстро просматривая показатели сканеров, Халлин целиком представлял собой профессионала своего дела.
Вейдер же полностью
Халлин как раз вновь повернулся к главному экрану, когда с него прозвучало предупреждение: «Пациент входит в шок».
В этот момент подающее устройство капельницы заполнилось необходимым раствором, и веки Люка на мгновение затрепетали.
– НЕТ!
– рука Вейдера протянулась и схватила трубку, перекрывая ее.
– Вытащите это!!
От такой неожиданной и свирепой реакции Халлин буквально подпрыгнул:
– Что?
– Вытащите. Никаких наркотиков. Они помешают его связи с Силой.
Расширив глаза, Халлин отступил назад. Но, несмотря на свой довольно сильный испуг, доктор повиновался чувству своих основных обязательств:
– Он… после операции, милорд; ему нельзя было ни двигаться, ни вставать - поэтому сейчас он входит в шоковое состояние. Состояние очень серьезное…
Будто в поддержку его слов со стороны экрана начал звучать низкий предупреждающий сигнал. Халлин взглянул на дисплей, затем на руку Вейдера, пережимающую трубку капельницы, и заставил себя произнести:
– Давление понижается к критическому пределу. Препараты должны помочь стабилизировать его, пока организм сам не может справиться с этим.
– Нет. Он - джедай. Он войдет в транс и излечит себя сам. Если вы не вмешаетесь.
Халлин нахмурился, он был человеком науки и медицины, и для подобных глупостей у него попросту не было времени.
– Делайте, как я говорю, - пророкотал Вейдер с явной угрозой в голосе.
Доктор колебался; насколько он знал, Сила была мифом и развлечением для чересчур легковерных людей, не желающих видеть правду. Он слышал, конечно, различные слухи о Вейдере и Императоре, идущие от их окружения, но сам он за два месяца службы в штате лорда Вейдера не видел ничего, что хоть бы немного изменило его убеждения.
Однако он также был военным и подчиненным лорда Вейдера. И, если Вейдер желал проверить некую теорию, это было его правом, и, разумеется, никто не собирался мешать ему в этом.
Итак, почему Халлин продолжал стоять, замерев на месте?
Сигнал тревоги усилился, требуя решительного вмешательства. Разве этот молодой человек не был сыном Вейдера? Как тот мог так рисковать? Зачем?
Черная маска повернулась к нему. Тоном, не принимающим никаких дальнейших возражений произнесла:
– Вытащите это.
– Конечно, - согласился наконец Халлин плоским и натянутым от поражения голосом.
– Вы понимаете… он еще глубже впадет
По мере того, как он говорил, он снимал капельницу, попеременно смотря на считываемые показатели в ожидании неизбежности.
Вейдер не поворачивался и вообще не смотрел на дисплей. Он только пристально вглядывался во все более слабеющего юношу.
И им не пришлось долго ждать… Сигнал сканера перешел на постоянно устойчивый тон, и данные на экране начали вспыхивать красным цветом.
– Его показатели ниже допустимых уровней, - категорически заявил Халлин.
Его собственное сердце буквально выпрыгивало из груди. Просто стоять рядом и наблюдать за происходящим - в то время как он мог так легко это предотвратить, шло против всего, чему его учили и против всего, во что он когда-либо верил.
– Сердце входит в фибрилляцию…
Невыносимо долго тянулись секунды.
Халлин взглянул на черного гиганта, не сводящего глаз с умирающего человека. Голос того был низок и тих, но, тем не менее, доктор услышал его. Откровенная эмоция была скрыта маской, но слишком хорошо чувствовалась в хриплом шепоте:
– Борись!
Однако сканеры регистрировали признаки теряющего жизнеспособность организма, и Халлин, оборачиваясь назад к пациенту, чувствовал, как его начинает трясти. Не в силах остановить себя, он положил руку на лоб молодого человека - понимая, что это ничем не поможет, но желая и нуждаясь хоть как-то облегчить эти последние мгновения.
Наконец Вейдер смягчился и, отстраняясь, быстро повернулся к Халлину:
– Помогите ему!
Доктор не нуждался в повторении. Моментально переходя к действиям, он протянул вперед руку, указывая мед-дроиду:
– Адреналин 240 в ДР-игле! Срочно!!
Другой рукой он автоматически нащупывал место между ребрами пациента, надеясь, что еще не было слишком поздно и боясь, что было.
Как только он взял иглу, изменение сигнала сканера заставило его повернуться…
Два показателя поднялись с критической нижней черты к пределам нормы. Нахмурившись, он уставился на экран в полном замешательстве…
Как…?
Третий показатель вернулся к допустимым границам, и все жизненные показатели начали стабилизироваться.
Вейдер поднял руку и мягко отстранил Халлина от пациента, нерегулярное дыхание которого стало выравниваться. Онемевший и насупившийся доктор наблюдал, как покраснели синие губы больного и как его восковая кожа вновь обрела свой нормальный цвет.
Что, черт возьми, происходит здесь?!
Потребовалось меньше минуты, чтобы стабилизировались все жизненно-важные показатели; не пришли в норму - человек все еще оставался в серьезном состоянии - но отодвинулись от критических пределов. Это изумляло и поражало, и находилось за всякой гранью понимания.