В Шторме

Blank Pax

Некоторые показатели – мозговая деятельность и уровни кислорода – находились на невероятно высоком уровне…

Это была…? Халлин едва смел думать об этом.

Вейдер повернулся к доктору и громко пробасил ровным и уже совершенно сухим, бесстрастным тоном:

– Учитесь и приспособьтесь, раз вы должны служить ему. Он – джедай, и все ваши предыдущие знания и их границы должны измениться. Вы правильно сделали, что связались со мной, но в следующий раз делайте это быстрее.

С этими словами он развернулся и вышел. Халлин проводил его взглядом - темный силуэт,

вступивший в яркий свет коридора. И затем доктор остался в тишине - чтобы в немом изумлении смотреть на джедая.

Глава 3

Беспокойный, рваный сон Люка был окончательно прерван пониманием того, кто находится рядом.

Он провел ночь в камере, в которую накануне его притащил Вейдер - после того, как Люк попытался сбежать из медицинского блока второй раз, спустя лишь день после первого.

К моменту прибытия Вейдера он уже был вынужден остановиться - окруженный со всех сторон штурмовиками. Но на сей раз Люк прошел намного глубже внутрь корабля. Все еще тяжело дышащий, медленный и слабый, но полностью в сознании и ясном уме, чтобы суметь запомнить и выяснить, где точно он находился и куда ему нужно добраться, и самое важное – как. В следующий раз.

Люк стоял, прислонившись к стене и беспомощно наблюдая, как к нему идет Вейдер. Кипятясь, тот схватил его за руку, развернулся и рванул за собой по коридору. А у пленника уже не было никаких сил для хоть какого-то маломальского сопротивления: ни чтобы вырваться, ни чтобы выкрикнуть - пока Вейдер, держа его мертвой хваткой, полутащил, полувел через корабль. И к тому же, судя по звукам ботинок позади, их сопровождало весьма немалое количество штурмовиков. Вся энергия Люка уходила на то, чтобы просто удержаться на ногах.

По-прежнему босой, в одних белых больничных брюках, он буквально был брошен в маленькую пустую камеру, чьей единственной достойной внимания особенностью являлся находящийся в центре здоровый толстый столб, идущий от пола до потолка. Люк рухнул на пол рядом с ним, почти теряя сознание от изнурения после принудительного марша. С затуманенным взором и тяжело вздымавшейся грудью, он смутно ощутил завозившихся рядом техников-дроидов и тщетно попытался найти силы, чтобы подняться.

– Если ты ведешь себя, как заключенный, тогда тебя и будут рассматривать, как заключенного, - наконец резко обвинил его Вейдер, в расстройстве и раздражении.

Люк мысленно задался вопросом: а что Вейдер, интересно, думал о его положении здесь?

Он был солдатом мятежного Альянса, пленником, удерживающимся Империей, и это естественно, что он воспользуется любой предоставленной возможностью, чтобы сбежать или по крайней мере нанести какой-нибудь ущерб.

Жалящая боль притянула взгляд Люка к лодыжкам; техдроиды с помощью некого переносного устройства запечатывали вокруг них тонкие металлические кольца, скрепленные длинным кабелем со столбом в центре.

– Их невозможно сломать, - сказал Вейдер - хотя это было понятно и без пояснений.
– Ты можешь, конечно, с помощью Силы разрушить столб, но так как на нем держится потолок, я бы этого не советовал.

Затем он долго

смотрел в тишине на Люка - и Люк не мог понять, чего тот от него ждет. Не имея сил, чтобы даже говорить, тяжело дыша, он просто смотрел в ответ, с откровенной враждебностью в глазах. Наконец Вейдер развернулся и вышел. Массивная дверь закрылась за ним, шипя герметичными замками в сопровождении звуков второй внешней двери, делающей то же самое с тяжелой, неоспоримой окончательностью.

Вейдер – и только; ничего большего, никакой связи между ними, это не его…

Люк по-прежнему не мог даже начать думать о нем тем термином, и было гораздо легче просто игнорировать это. Он знал, кем был Вейдер, каков он был. И он точно знал отношение Вейдера к нему - отношение к вражескому солдату, отношение имперца к мятежнику. И он не хотел, не видел необходимости изменять это восприятие.

Таким образом, сейчас, когда Люк неохотно признал знакомое ощущение того, кто приближался к камере, он лишь слегка приоткрыл глаза, не делая больше никаких движений - оставаясь лежать спиной к двери на твердом полу, где проспал всю ночь.

Послышался скрежет внешней двери. За ним, через несколько секунд, последовал скрежет внутренней. Звуки тяжелых шагов приблизились и замерли.

Тишина. Стискивая челюсть, Люк вынудил себя ровно и размеренно дышать.

– Я знаю, что ты не спишь, - произнес в конце концов Вейдер тихим и спокойным голосом, не потерявшим при этом своей твердости и прямолинейности.

– Оставь меня, - ответил Люк, не поворачиваясь.

– Я хочу говорить с тобой, - пророкотал Вейдер, словно одно его желание было достаточной причиной для согласия Люка.

– А я не хочу говорить с тобой.

– Тогда ты будешь слушать, - коротко ответил Вейдер.

Имея фактически небольшой выбор, Люк мучительным рывком заставил себя встать, опершись плечом на толстый столб. Кабели скрутились вокруг лодыжек.

– Прекрасно, начинай, - уничтожающе язвительная ярость, с которой он произнес эти слова, удивила его самого.

И он получил мгновенное вознаграждение при виде пришедшего в замешательство Вейдера –засомневавшегося, как вести себя дальше.

– Начинай, - процедил Люк вновь сквозь зубы.
– Ты хотел, чтобы я слушал - я слушаю.

– Ты не слушаешь, - произнес Вейдер, слегка помотав головой.
– Ты не собираешься слушать ничего из того, что я скажу.

– Ты закончил?

Вейдер не ответил, только посмотрел на мальчика.

– Отлично. Теперь оставь меня.

– Ты судишь меня, не зная фактов.

– Нет, я сужу тебя по фактам, - отрезал Люк.
– Я нахожусь в камере, взятый против моего желания к Имперскому Центру. Человек, который поместил меня сюда, причинил вред моим друзьям - лишь по одной причине: привлечь мое внимание, и теперь он собирается предоставить и меня, и их человеку, который определенно убьет нас всех, когда я не соглашусь делать то, что он хочет. Человек, который поместил меня сюда, знает это точно так же, как и я, и всё же та дверь остается запертой. Вот человек, которого я сужу.