В Шторме
Шрифт:
Глаза мальчика закрылись, челюсти сжались еще больше.
– Вы ничего не знаете об этом, они не…
– Он использовал тебя, - обрезал его Палпатин.
– Не будь наивен. Это неуместно в твоем положении.
Люк замер, но не по той причине, что предположил Палпатин. Он произнес то, что не должен был говорить ни при каких обстоятельствах, и теперь был сильно напуган, что ситх поймет это.
Упрекая себя за импульсивность и принуждая разум работать, он решил укрепить предположение Палпатина - чтобы скрыть
– Я не наивен. Я понимаю, что он сделал, и понимаю - почему.
– Следует ли тогда считать - раз ты его защищаешь - что ты оправдываешь его?
– нажал Палпатин, пытаясь определить, на что был направлен гнев мальчишки: на лживые манипуляции Кеноби или на жестокую правду Вейдера.
И впервые Люк тоже улыбнулся. Едва уловимо. На мгновение. Понимая. Понимая, что Палпатин не был всезнающ и всевидящ и тоже мог ошибаться; и это дало Люку некоторый проблеск уверенности в себе, даже здесь. Он слегка откинулся назад, почти неощутимо расслабляясь.
– Считайте, что хотите, - сказал он.
Ничего не дающий ответ.
Палпатин промолчал, никак не комментируя эти слова, отмечая в мальчишке перемены и понимая, что кое-что - некоторое его восприятие - неуловимо изменилось. Что его джедай произвел переоценку.
Какое-то время он тихо наблюдал; огонь потрескивал за решеткой, испуская резкое шипение, когда сжигал попадающуюся на дровах влагу. Мальчишка не говорил больше - не чувствовал потребности заполнить тишину или разъяснить свой неопределенный ответ.
Не желал больше говорить.
Император мысленно переиграл свою собственную стратегию.
– И за неимением любой информации, утверждающей противоположное, я так и сделаю, джедай.
– Вы ошибаетесь, я - не джедай.
Палпатин поднял брови, склоняя голову набок.
– Он ничему не научил тебя, твой жалкий Мастер? Ты - джедай, когда ты признан им равными тебе в возможностях Силы.
– Он сделал паузу, и тонкая улыбка открыла темные, изъеденные зубы.
– Хотя это забавно, что твоя компетенция должна быть признана ситхом.
– Я прошу меня извинить, но я не считаю ваше мнение особо значимым в этом вопросе, - ответил Люк, не зная, лгал ему ситх или нет, но в любом случае уверенный в своих словах.
– Тогда, чье благословение ты ищешь, джедай?
– спросил Палпатин, сознательно усмехаясь молчанию мальчишки.
– Кеноби? Я уверяю тебя, ты уже более силен, чем когда-либо был он.
– Сила - не все.
– Разве? Именно она держит тебя здесь.
– Я не пробовал уйти, позвольте.
Палпатин рассмеялся, отдавая должное духу мальчика - учитывая серьезность его ситуации; возможно, тот больше похож на отца, чем ситх даже думал.
– Что же мне делать с тобою, друг мой? – спросил он наконец, в ответ на настороженное выражение Люка; любезный голос будто потворствовал старому знакомому, совершившему
– Что я должен сделать с известным мятежником, который открыто ведет войну против меня, бросает вызов моему порядку и уничтожает мои войска?
– Я полагаю, наказание за мятеж - смерть, - ответил Люк, сам удивляясь, как мало эмоций прозвучало в его ровном голосе.
Забавляясь и вновь почти смеясь, Палпатин откинулся назад:
– Да… но какая трата!
Люк ничего не ответил, поэтому Палпатин наклонился к нему, по-прежнему улыбаясь:
– Какая потеря для нас обоих.
– Это зависит от того, что вы должны будете потерять.
– И от того, что ты мог бы получить.
Люк облокотился на спинку огромного резного стула, опираясь руками на подлокотники; взгляд стал твердым:
– Что вы предлагаете?
Император почти - почти – начал отвечать ему… и остановился; глаза опасно сузились и выражение лица мгновенно изменилось:
– Никогда не думай лгать мне.
Угроза, подразумеваемая его словами, замораживала кровь, несмотря на жар пылающего рядом огня.
Однако Люк даже бровью не повел:
– Я думал, такова игра.
– Ты не должен так стремиться играть в игры, когда на чаше весов лежит твоя жизнь, друг мой.
– Я не ваш друг.
Палпатин смотрел на него в течение нескольких секунд, затем вздохнул; на бескровных губах вновь появилась легкая, никогда не достигающая глаз, улыбка:
– Ты все усложняешь для себя самого, дитя.
– Что именно?
– Я предлагаю тебе все. Все, что ты когда-либо хотел. Все, что ты даже не понимал, что хочешь.
– У вас нет ничего, что я хочу, - ответил Люк, просто и в полной уверенности.
Палпатин медленно покачал головой, снова используя возможность медленно втянуть его джедая в дискуссию, подвергающую сомнению тех, кому он доверял. Ничего слишком спорного в начале - он не хотел оттолкнуть того, только соблазнить дальше. Достаточно запутать его, заставить обдумывать и задаваться вопросами. Это будет медленным истощением, тысячей тщательно расположенных намеков и инсинуаций о его прошлом, призванных всегда оставлять мальчишку в ожидании и желании узнать больше.
– У меня есть правда – о том, кто ты на самом деле. Это не я лгал тебе и предавал тебя. Верь мне, в том, что ты здесь – точно такая же вина Кеноби, как и твоего отца; и во всем этом есть намного больше глубоких причин и фактов.
– Откинувшись на спинку стула, Палпатин перешел на снисходительный тон, полностью убежденный в своей правоте:
– Задай любой вопрос, и я честно отвечу тебе.
Секунда шла за секундой, и ни один не отвел пристальный взгляд от другого, смотря глаза в глаза, читая намерения.… Наконец, слегка улыбнувшись, Люк осторожно покачал головой.