В Шторме

Blank Pax

Огромный риск ради огромной выгоды.

И какие уже были достижения! Ранее он хорошо ощутил, как его джедай призвал к себе яростную, штормовую Тьму, впервые по-настоящему используя ее сам, а не позволяя ей использовать себя.

Воздух буквально трещал тогда бушующей, неукротимой мощью. Новым потоком Тьмы, дикой и безудержной, открывающей новые двери. Стремительный наплыв энергии - и Палпатин купался в ее отраженной славе, чувствуя себя возрожденным и крепким в этой новой волне, чувствуя, как его вожделение мгновенно насытилось этой

близостью к такому сконцентрированному и живому притоку мощи.

Мощи, которая скоро станет равносильна его собственной.

Мощи, которая уже была серьезной угрозой.

Снова Палпатина одолели сомнения…

Но он не хотел уничтожать того, в чье создание вложил так много. И хотя Палпатин хорошо осознавал, что его страстное желание может влиять на его решение, он был готов убить мальчишку, если это необходимо. Мальчишка был слишком силен, чтобы рисковать его неповиновением.

Палпатин научился этому на дорогостоящей ошибке своего мастера. В конце концов, именно Палпатин поднес нож к его горлу.

Бесшумное стальное лезвие - а не лайтсейбер, чей специфический звук сразу бы предупредил жертву. Будучи свободным от укоренившихся традиций обучающихся с детства форсъюзеров, Палпатин подобрал наиболее подходящее оружие для своей цели.

Факт, что Скайуокер также начал обучение, когда уже вырос, давал ему неожиданное преимущество - он не полагался исключительно только на Силу. Он предпочитал использовать более сбалансированный подход - применяя к ситуации свой быстрый и гибкий ум вместо того, чтобы немедленно погрузиться в Силу.

Да, Скайуокер будет также использовать хитрость, а не грубую силу, будет использовать все оружие из своего арсенала, что сделает его непредсказуемо опасным в любом столкновении.

Император улыбнулся - почти нежно - в этом они были очень похожи.

Он взглянул на мальчика, совершенно тихого и спокойного, как телом, так и разумом, потерянного в пустоте между забытьем и изнурением.

– Отдыхай, мой темный джедай. Завтра - начало новой жизни, - используя Силу, он подтолкнул мальчишку в глубокий сон.

И на сей раз джедай не сопротивлялся.

Неохотно убирая руку, глаза Палпатина задержались на двух темных капельках крови у лица мальчика - совершенных алых окружностях на фоне чистейших снежных простыней; манящих, гипнотизирующих…

Видение овладело им, развернувшись, как бесшумный взрыв - разрывающий в стороны действительность…

Он увидел волка ночью, дикое существо, которое часто приходило в его видения на протяжении двух долгих десятилетий, чуть слышимое во тьме, своенравное и непредсказуемое. Оно исчезло в волнении теней, как это было и раньше, и он уставился в пустое безмолвие…

Абсолютная тишина.

Он нерешительно повернулся.

Около него, на коленях, в немой неподвижности стоял его падший джедай; в ниспадающем складками тяжелом плаще из густого и поглощающего весь свет черного меха. Покорно потупив глаза.

Волк в ночи… потяни слишком сильно его цепь - и он укусит.

Джедай встал, соболиный плащ скользнул вниз, открывая бессловесно протянутую руку с глубокими порезами, из которых сочилась темно-алая кровь, капающая с пальцев.

Глаза Палпатина были прикованы к протянутому сейберу, запачканному кровью - цвета гнева, страсти и предательства…

Это был меч Вейдера; мальчишка в конечном счете убьет своего отца?

Почему он давал меч Палпатину?

– Возьмите его, - проговорил его дикий джедай, хотя губы его не двигались.

Палпатин снова взглянул на лайтсейбер, на безупречные алые капли, стекающие по рукояти и падающие в ноги Палпатина, впитываясь в подол его плаща…

Жизнь, яркая и насыщенная.

Смерть, проливающая рубиновые слезы.

Смерть…

Видение исчезло, забирая воздух из легких Палпатина, и он вновь оказался в безмолвной тишине покрытой тенями комнаты - уставившись на пару капель крови.

Какое-то время он неподвижно стоял и размышлял над видением.

Значит, мальчишка убьет своего отца? Это неизменное, непреложное событие?

Зачем бы еще он отдавал сейбер Вейдера? Палпатин приказал ему сделать это, и он принес доказательство своего подчинения?

Что он видел? Возможное будущее или предупреждающий похоронный звон?

В любом случае он не слишком удивился - цена за большую власть и мощь требовала большего риска, большей бдительности и больших усилий для контроля. Это было нормально для него; он даже с нетерпением ждал этого.

Игра с высокой ставкой - единственная игра, достойная его внимания.

Было ли увиденное предупреждением, станет понятно в свое время. Видение всегда вооружало заранее - оно было даром просвещения. И теперь у него было знание, чтобы творить настоящее своими руками.

Глава 19

Люк медленно приходил в себя, абсолютно точно зная, что все изменилось. Не только он сам; всё. Ничто не больше не будет прежним когда-либо снова.

Он лежал с закрытыми глазами, несмотря на то, что окружающая реальность требовала его внимания - проникая сквозь веки мутным коричневым светом.

Повсюду витала Тьма, затрагивая и заполняя собой все вокруг, каждый предмет, каждую поверхность. Но она больше не выла в кромешной ночи, а съеживалась и скулила, ожидая команды.