В разводе
Шрифт:
— Это само собой, — отвечает улыбкой. — Не волнуйся. Все пройдет отлично.
Она скрывается за дверью, а я открываю договор, который перепроверяла уже несколько раз: сначала сама, затем с юристами. Решаю еще раз пробежаться глазами, чтобы просто себя чем-то занять. В томительном ожидании я не сразу замечаю, как на столе вибрирует мой мобильник. Мама.
— Мам, что-то срочное? — быстро спрашиваю я. — С минуты на минуту подойдут…
— У Лисенка температура, — взволнованно выдает она.
— Высокая? — я поджимаю губы. Черт возьми, если бы только кто-то
— Уже за тридцать восемь. Тридцать восемь и четыре, — тяжело вздыхает она, а затем обращается к Алисе: — Алиса, давай поспим немного.
Мама пытается уложить внучку на дневной сон, но даже в болезненном состоянии маленькая егоза отчаянно сопротивляется.
— Мам, дай жаропонижающее. Дозировка указана в аннотации. Я сейчас позвоню нашей Ирине Михайловне, попрошу приехать к нам сегодня.
— Хорошо.
— Я постараюсь быстро завершить встречу, — тараторю. Я и вовсе готова перенести ее — нет ничего дороже здоровья собственного ребенка. — Или даже перенести…
— Что? Нет, Ника. Мы справимся пару часов без тебя. Добей уже этот вопрос, — четко произносит мама.
— Ладно. Если станет хуже, звони, поняла?
— Да, Ника, — отвечает мама.
— Я примчусь, как только мы закончим.
Я убираю мобильный на стол и закрываю лицо руками. Алиса за свою недолгую жизнь заболевает уже во второй раз, а у меня от этой новости по телу пробегают мурашки. Все дело в том, что в первый раз во время ее болезни несколько ночей я почти не спала — у дочери была высокая температура и страшный кашель, который буквально душил ее. От ужасных воспоминаний по позвоночнику пробегает холодок — меня страшит повторение той болезни.
Я собираюсь с мыслями и закрываю глаза, настраивая себя на положительный результат во всем. В этот момент раздается стук в дверь, и, резко выдохнув, я произношу громкое «войдите».
На пороге конференц-зала появляется Максим Леонидович, а вслед за ним входит… Саша. Какого черта тут происходит?! Нет, только не это.
Не оправившись от одного потрясения, я получаю еще одно. Теперь-то все встает на свои места — внезапное появление Уварова в Москве оказалось не таким уж внезапным.
— Вероника Сергеевна, добрый день! — здоровается Гончаров, Саша же коротко кивает.
— Я бы не назвала его добрым, — бурчу в ответ, а затем говорю громче: — Присаживайтесь.
— Александр изучил договор, — начинает юрист, но я резко обрываю его:
— Прошу прощения, Максим Леонидович, а у Александра есть язык? — язвительно спрашиваю я. — Может, он нам скажет хоть что-нибудь.
— Максим Леонидович, — на губах бывшего мужа возникает натянутая улыбка, — оставь нас, пожалуйста, на пару минут.
Гончаров без лишних вопросов поднимается с места, а за ним встает и Уваров. Он закрывает дверь за юристом и разворачивается ко мне. Я тоже поднимаюсь со своего кресла, не разрывая с ним зрительного контакта. Меня охватывает ярость. Александр приближается ко мне словно дикий дверь, высматривающий свою добычу. Я машинально отступаю на два шага назад, упираясь в стену.
—
— Что тебя так удивляет, малышка? — цинично усмехается он, плюхаясь в мое кресло.
— Зачем тебе это? — я складываю руки перед собой.
— У меня есть свои причины, о которых тебе разумеется, знать не следует, — его натянутая улыбка раздражает. — Будем поднимать корпорацию с колен… вместе.
Последние слова действуют на меня словно красная тряпка на быка. Как он смеет так говорить?
— Да ты выжил из ума, — закатываю глаза, отрицательно качая головой. — Никогда, слышишь, между тобой и мной не будет ничего общего.
Разумеется, это не так. Мы всегда будем связаны с Сашей, как бы мне этого не хотелось. Но речь о другом — будь у меня больше времени, я бы попыталась найти на роль второго акционера компании кого-нибудь еще. Вот только всему мешает сослагательное наклонение. У меня нет ни времени, ни сил.
Уваров в два счета оказывается в опасной близости от меня, обдавая неизменным парфюмом с ароматом сандалового дерева, а я вдруг резко перестаю дышать. Его неожиданное присутствие рядом со мной сбивает с толку.
— Уверена? — на мои губы обрушивается теплое дыхание. — Печати в наших паспортах намекают на обратное, дорогая жена.
— Бывшая жена, — я резко отталкиваю его. — Ты изменил мне и укатил с любовницей на моря на неопределенный срок, оставив меня разгребать все, что осталось после смерти отца.
— Тебе грех жаловаться, Ника, — усмехается он, опускаясь на стул. — Ты осталась в отличной компании Гусева, не правда ли?
— Подожди, — неприятная догадка про рано до костей. — Ты считаешь, что я и Андрей… были любовниками?
— Ника, не держи меня за дурака. Да и разве теперь это имеет какое-то значение? — переспрашивает он, а затем повышает голос, тем самым, сообщая, что наша беседа окончена: — Максим Леонидович, мы можем продолжить.
Гончаров входит в конференц-зал, а на его лице на секунду застывает немой вопрос, но уже через секунду выражение снова приобретает невозмутимый вид. Такие как Максим Леонидович, профессионалы своего дела, в крайне редких случаях могут вмешаться туда, куда не следует, но, судя по всему, это точно не наша ситуация. Да и что в ней особенного? Бывшие муж и жена, расставшиеся на очень плохой ноте. Что ж? Такое случается нередко.
— Все документы готовы, — юрист внимательно наблюдает за мной. — Предлагаю пробежаться тезисно по основным моментам.
— Да, конечно, — коротко киваю, намеренно игнорируя пронизывающий взгляд Александра.
— Если Веронике Сергеевне это необходимо, пожалуйста, — бросает Уваров.
Голос бывшего мужа звучит неуместно, как будто в этой деловой обстановке он лишний. Я не знаю, чем он занимается за границей, и откуда у него крупные денежные суммы, чтобы выйти на эту сделку, ведь в недалеком прошлом он невыгодно продал свою компанию в Москве и уехал из столицы. Это все, что на тот момент мне удалось узнать.