В присутствии врага
Шрифт:
Чемберс согласился. Но ее школа находится в пяти минутах ходьбы от его дома и путь сюда может быть только один — тот, каким пришли Сент-Джеймс и Хелен, так что для изучения маршрута Лотти много времени похитителю не понадобилось бы, заключил он.
— Вы не заметили кого-нибудь, кто бы без дела слонялся здесь поблизости эти дни? — спросил Сент-Джеймс.
У Чемберса был такой вид, будто он готов сказать «да», лишь бы отвести подозрения от себя самого. Однако он ответил, что никого не видел. — Конечно же, — продолжал он с надеждой, — в квартале появлялись пешие полицейские — как их не заметить — забредали и случайные туристы — свернут не там и окажутся в Мерилбоуне вместо Риджент-парка. Но кроме них, да еще обычных прохожих — почтальонов, дворников и рабочих, собирающихся у паба «Принц Альберт» во время ленча, не было никого
— Но это еще не все, мистер Чемберс, верно? — сказала Хелен тоном мягкого сочувствия. — Вы ведь хотите еще что-то нам сообщить?
Чемберс посмотрел на нее, перевел взгляд на Сент-Джеймса. Тот спросил:
— В доме есть еще кто-то, не так ли? Тот, к кому вы бегали наверх, чтобы что-то сказать, когда мы пришли.
Дэмьен Чемберс покраснел как помидор.
— Это не имеет к делу никакого отношения. Честно, — проговорил он.
Понизив голос, он рассказал, что ее зовут Рейчел, Рейчел Моунтбаттен. Она, конечно, не родственница ему — скрипачка из филармонии. Они знакомы уже давно — несколько месяцев. Сегодня поздно ужинали в ресторане. Потом он пригласил ее зайти выпить чашечку кофе, она, казалось, с радостью согласилась. И когда он предложил ей подняться наверх, в его комнату… Они первый раз были вот так, вместе. Он так ждал этого. И тут раздался их стук в дверь. А теперь вот — эта история.
— Дело в том, что Рейчел… она не совсем свободна, — объяснил Чемберс. — Когда вы постучали, она подумала, что это ее муж. Хотите, я позову ее? Но лучше не надо. Тогда, наверное, у нас с ней все будет кончено. Но если нужно, я схожу за ней. Только не думайте, — добавил он, — что я хочу использовать ее как алиби или там что-то подобное, если уж до этого дойдет. Я имею в виду, если в алиби окажется необходимость. Но ведь дело обстоит совсем не так, правда?
Но из-за Рейчел, продолжал он, ему хотелось бы оставаться в стороне от этого дела, как бы оно ни повернулось. Он понимает, что это звучит бессердечно, а ему вовсе не безразлична судьба девочки, но эти его отношения с Рейчел для него ужасно важны… Он надеется, что они его поймут.
По дороге к машине Хелен сказала:
— Все любопытнее и любопытнее, тебе не кажется? Что-то не так с матерью. Что-то не так с мистером Чемберсом. Может, нас используют?
— Для чего?
— Не знаю, — она скользнула в «эм-джи» и, подождав, пока он тоже сядет в машину и включит зажигание, продолжала: — Никто не ведет себя так, как можно было бы ожидать. Ив Боуин, чья дочь исчезла прямо с улицы, не хочет, чтобы к делу привлекалась полиция, хотя при ее положении в министерстве внутренних дел могли быть задействованы лучшие силы Скотланд-Ярда и при этом внешне все было бы тишь да гладь. Дэнис Лаксфорд, который, казалось бы, должен вцепиться в эту историю, ничего не собирается с ней делать. Дэмьен Чемберс с любовницей в верхней комнате — а я готова спорить, он не собирался ее нам показывать — боится, что его имя свяжут с исчезновением десятилетней девочки. Если это и в самом деле исчезновение. Потому что, может быть, и нет. Может быть, каждый из них знает, где сейчас Шарлотта. Может быть, именно поэтому Ив Боуин была так спокойна, а Дэмьен Чемберс так нервничал в то время, как можно было бы ожидать, что все будет как раз наоборот…
Сент-Джеймс вел машину по направлению к Уигмер-стрит. Ничего не ответив, он свернул к Гайд-парку.
— Тебе не хотелось браться за это дело, верно? — спросила Хелен.
— У меня нет опыта в этой области, Хелен. Я судебный эксперт, а не частный сыщик. Дайте мне отпечатки пальцев или пятна крови, и я смогу найти ответы на полдюжины вопросов. Но подобное дело не по мне.
— Но тогда почему? — она внимательно смотрела на него. Он чувствовал, как она со своей обычной проницательностью читает его мысли.
— Дебора, — произнес он. — Я пообещал ей, что поговорю с Ив Боуин, только и всего. Обещал, что постараюсь убедить ее обратиться в полицию.
— Это ты уже сделал, — заметила Хелен.
Они преодолели транспортную
— Что же тогда дальше? — спросила Хелен.
— Мы можем пойти двумя путями. Или вести дело самим, пока Ив Боуин не сдастся, или передать его в Скотланд-Ярд, не дожидаясь ее согласия. — Оторвав взгляд от дороги, он посмотрел на Хелен. — Мне не нужно объяснять тебе, насколько прост был бы второй путь.
— Я должна подумать.
Как только Хелен закрыла за собой дверь парадного в доме, где была ее квартира, она сбросила с ног туфли.
— О, блаженство! — прошептала она, ощутив долгожданное освобождение от мучительного рабства в угоду божеству моды. Подхватив с пола туфли, она устало прошлепала босыми ногами по мраморному полу вестибюля и поднялась по ступенькам в свою квартиру — шесть комнат на втором этаже старинного, в позднем викторианском стиле здания. Окна ее гостиной выходили на прямоугольник зелени — Саут-Кенсингтонз-Онслоу-сквер. В окнах, как она успела заметить с улицы, горел свет. Поскольку таймер она не устанавливала и не включала свет перед тем, как поехать в лабораторию к Саймону сегодня утром, этот мерцающий сигнальным огнем через прозрачные занавески балконной двери свет подсказал ей, что у нее гость. И этим гостем мог быть только один человек.
Держа в руке ключ, она постояла в нерешительности перед дверью, взвешивая слова Саймона. Действительно, как просто было бы привлечь к делу Скотланд-Ярд, не сообщая об этом Ив Боуин и не имея на то ее согласия, особенно если учесть, что инспектор уголовной полиции этого ведомства сейчас ждет ее за этой тяжелой дубовой дверью.
Достаточно сказать одно слово Томми — и больше ничего не надо. Дальше он всем займется сам — позаботится, чтобы были приняты необходимые меры; там, где полиция сочтет нужным, будут установлены подслушивающие устройства; проведут проверку всех, кто хоть как-то связан с младшим министром, редактором «Сорс» и их дочерью; подвергнут скрупулезному анализу оба письма, завтра же утром целая армия констеблей из уголовной полиции высыпет на улицы в Мерилбоуне, опрашивая возможных свидетелей исчезновения девочки, прочесывая каждый дюйм квартала в поисках ключа к разгадке случившегося с Шарлоттой Боуин накануне. Описание девочки будет введено в главный полицейский компьютер. Делу будет придан статус первостепенной важности, и к операции подключат лучшие силы. Сам Томми, возможно, и не будет в этом задействован. Несомненно, дело передадут более влиятельным, чем он, лицам в Скотланд-Ярде. Как только он сообщит им, что похищена дочь Ив Боуин. Что, разумеется, означает, что Скотланд-Ярд приступит к расследованию в соответствии с заведенным порядком. А это, в свою очередь, означает, что средства массовой информации будут немедленно проинформированы.
Хелен, сдвинув брови, смотрела на лежащий в ладони ключ. Если бы она могла быть уверена, что этим будет заниматься Томми и только Томми… Но вряд ли она может быть в этом уверена, не так ли?
Распахнув дверь, она окликнула его по имени.
— Я здесь, Хелен, — отозвался он, и она пошла на звук его голоса в кухню.
Без галстука, в рубашке с закатанными по локоть рукавами и расстегнутым воротом, он дежурил у тостера. Рядом, на кухонном столе, стояла наготове открытая банка «Мармайта» [3] . В руке Томми держал пачку бумаг, читая одну из них, и свет кухонной лампы поблескивал на его светлых разлохмаченных волосах. Он взглянул на нее поверх очков, когда она вошла и швырнула туфли на пол.
3
Мармайт — блюдо, напоминающее овощную икру.
— Ты так поздно, — сказал он, кладя бумаги на столик, а на них сверху — очки. — Я уже почти отчаялся тебя дождаться.
— Надеюсь, это не твой обед?
Плюхнув сумку с плеча на стол, она просмотрела дневную почту, вытащила письмо от своей сестры Айрис и подошла с ним к Томми. По своему обыкновению он запустил руки ей в волосы — его теплая ладонь легла ей сзади на шею — и поцеловал ее. Сначала в губы, потом в лоб, потом опять в губы. Она разорвала конверт, одновременно спрашивая:
— Ведь не обед, правда? — И когда он не ответил ей сразу, продолжила: — Томми, скажи мне, неужели это весь твой обед? Ты просто невозможный человек. Почему ты не ешь как следует?