В присутствии врага
Шрифт:
И она провела его через столовую на кухню, оснащенную по последнему слову техники. На одной из рабочих поверхностей в открытом ящике красного дерева лежало столовое серебро. Рядом стояла приземистая банка с пастой для его чистки и лежала груда почерневших тряпок.
— Обычный четверг, — проговорила миссис Ма-гуайр. — Не представляю, как мисс Ив держит себя в руках, но если она может, смогу и я. — Она открыла банку с пастой и положила крышку на гранитную столешницу, подцепила тряпкой зеленой жижи и негромко сказала: — Ребенок же. Помоги нам, Господи. Она же маленький ребенок.
Сент-Джеймс присел за барную стойку, отходившую от кухонной плиты. Понаблюдав,
— Когда вы в последний раз видели Шарлотту?
— Вчера утром. Я, как всегда, проводила ее до школы.
— Как всегда?
— Всегда, когда ее не отводит мистер Алекс. Но на самом деле я утром не с девочкой шла, а за ней. Чтобы убедиться, что она благополучно добралась до школы, а не отправилась куда не следует.
— А в прошлом она прогуливала занятия?
— В самом начале. Ей не нравится школа Святой Бернадетты. Она бы предпочла государственную школу, но мисс Ив и слышать об этом не желает.
— Мисс Боуэн католичка?
— Мисс Ив всегда отдает должное Господу, но она не католичка. Каждое воскресенье она ходит в мэрилебонскую церковь Святой Марии.
— Тогда странно, почему она выбрала для своей дочери монастырскую школу.
— Она считает, что Шарли нужна дисциплина. А если ребенку нужна дисциплина, то лучше католической школы не найти.
— А вы как думаете?
Миссис Магуайр, прищурившись, осмотрела ложку. Провела большим пальцем по ее черпаку.
— Думаю?
— Нужна Шарлотте дисциплина?
— Воспитанному в строгости ребенку, мистер Сент-Джеймс, дисциплина не требуется. Разве не так было с моими пятью? Или с моими братьями и сестрами? Нас было восемнадцать, жили в трех комнатах в графстве Керри, и никому из нас не требовались тумаки, чтобы мы не сбились с пути истинного. Но времена изменились, и я не из тех, кто станет кидать камнями в честную женщину, ставшую матерью в результате минутной человеческой слабости. Господь прощает наши грехи, и Ив Он давно простил. Кроме того, что-то приходит к женщине само собой. Что-то — нет.
— Что «что-то»?
Миссис Магуайр устремила все свое внимание на полировку ложки. Провела обломанным ногтем большого пальца по черенку.
— Мисс Ив делает все, что в ее силах, — сказала она. — Она старается, как может, и всегда старалась.
— Вы давно у нее работаете?
— Я у нее с тех пор, как Шарли исполнилось полтора месяца. А какой крикуньей она была… Можно подумать, Господь послал ее испытывать терпение матери. Пока Шарли не научилась говорить, трудно ей приходилось в этой жизни.
— А ваше терпение?
— Воспитав пятерых детей, я научилась терпению. В выкрутасах Шарли для меня не было ничего нового.
— А как отец Шарлотты? — непринужденно вставил вопрос Сент-Джеймс. — Как он с ней справлялся?
— Мистер Алекс?
— Я говорю о настоящем отце Шарлотты.
— Я не знаю этого негодяя. Хоть раз он объявился, или прислал открытку, или позвонил, или дал какой-никакой знак, что он помнит ребенка? Нет. Ни разу. По словам мисс Ив, у нее к нему и отношение соответственное. Даже сейчас. Даже сейчас. Только подумать. Боже Всемилостивый, как это чудовище ее ранило. — Миссис Магуайр поднесла к лицу бесформенный рукав. Промакнула сначала под одним глазом, потом под другим, говоря: — Извините. Просто я чувствую себя бесполезной. Сижу тут в доме и веду себя так, будто это обычный четверг. Я знаю, что так лучше. Я понимаю, что так нужно сделать
Женщина казалась Сент-Джеймсу вполне искренней, но он знал, что его задача — добывание улик, а не оценка свидетелей и потенциальных подозреваемых. Он вернул ирландку к тому, как она провожала Шарлотту в школу, попросив вспомнить, не заметила ли она кого-нибудь на улице, кого-то, кто мог следить за Шарлоттой, человека, который как-то выбивался бы из окружения.
Миссис Магуайр мгновение смотрела в ящик с серебром, прежде чем ответить. Она ничего особенного не заметила, наконец сказала миссис Магуайр. Но ведь они шли по Мэрилебон-Хай-стрит, а там всегда люди — снуют туда-сюда. Доставщики товара, служащие, идущие на работу, владельцы магазинов, открывающие свои заведения, бегуны трусцой и велосипедисты, пассажиры, торопящиеся на автобус или в метро. Она не обращала внимания. Ей это и в голову не приходило. Она смотрела за Шарли, чтобы убедиться — девочка дошла до школы. Соображала, что предстоит сделать за день, обдумывала обед для Шарли, и… Пусть Господь простит ее, что она не осознавала опасности, не провидела происков дьявола, не уследила за своей Шарли, не оправдала выплачиваемых ей денег, не оправдала доверия, не оправдала… Миссис Магуайр уронила вилку, которую в этот момент начищала, и тряпку. Вытащила из рукава платок, звучно высморкалась и произнесла:
— Господи, не дай и волосу упасть с ее головы. Мы попытаемся узреть Твой промысл в этом событии. Мы уясним Божественный смысл всего этого.
Сент-Джеймс не понимал, как в исчезновении ребенка можно находить какой-то смысл помимо самого что ни на есть чудовищного. Религия, по его мнению, никоим образом не объясняла ни тайн, ни страшных жестокостей, ни жизненных противоречий. Он сказал:
— Перед своим исчезновением Шарлотта, по всей видимости, находилась в компании другого ребенка. Что вы можете рассказать мне о девочке по имени Брета?
— Мало что и мало что хорошего. Неуправляемая, из распавшейся семьи. Судя по болтовне Шарли, ее мама больше интересуется танцами диско, чем жизнью Бреты. Она подает Шарли плохой пример, эта девочка.
— В каком смысле она неуправляемая?
— Горазда на озорство. И постоянно вовлекает в него Шарли.
Брета — сущее наказание, объяснила миссис Магуайр. Она таскает конфеты у торговцев на Бейкер-стрит. Проникла без билета в музей мадам Тюссо. Фломастером написала свои инициалы в метро. — Она учится вместе с Шарлоттой? Так и есть. Мисс Ив и мистер Алекс так плотно расписали дни и вечера Шарли, что единственная возможность найти подружек — в школе Святой Бернадетты.
— Где же еще Шарли могла бы с ней общаться? — спросила миссис Магуайр.
Фамилии этой девочки она не знает, сказала домработница, продолжая отвечать на вопросы Сент-Джеймса. Она еще с ней не встречалась, но готова поспорить, что мамаша у нее иностранка.
— И живет на пособие по безработице, — добавила она. — Танцует всю ночь, спит весь день, и без тени смущения принимает помощь от государства.
Сент-Джеймс вдумался в этот новый, тревожаще-странный факт из жизни юной Шарлотты Боуэн. Его семья знала имена, адреса и номера телефонов, а возможно, и группу крови всех его детских друзей и их родителей. Как-то он высказан свое недовольство столь пристальным изучением его знакомств, и мать объяснила ему, что подобное внимание и одобрение — святая обязанность всех воспитателей. Так как выполняли свои обязанности по воспитанию Шарлотты Ив Боуэн и Александр Стоун? — задался вопросом Сент-Джеймс,