В порыве страсти
Шрифт:
Господи, как он ненавидел все это!
Вечно ему приходится выполнять за других грязную работу. Кажется, он числится управляющим банка, а не прачкой, а приходится иметь дело с грязным бельем! Ничего не поделаешь, вздохнул Карри, в сотый раз вытирая пот со лба. Сорок лет Филипп Кёниг являлся клиентом банка, хорошим клиентом – собственно, банк и был создан на деньги Кёнигов. Так что пока существует Кёнигсхаус, какая разница, кто из Кёнигов у руля? Так было, так будет.
Все они собрались перед ним за обеденным столом. Вдова Элен, элегантная даже
А может быть, паршивой овце, поправил он себя, с интересом разглядывая смуглого, красивого, пожалуй, немного вульгарного мужчину лет тридцати восьми – сорока, спокойно, как у себя дома, расположившегося во главе стола.
Карри вздрогнул.
Как у себя дома?
Если вдуматься…
– Мистер Карри, надеюсь, все здесь вам знакомы? – спросила Элен. Какой приятный у нее голос, подумал Карри, так бы весь день его и слушал. – Пожалуй, кроме моего… моего пасынка, Александра Кёнига.
Это у нее хорошо получилось, отметил Алекс, очень трогательно, да еще этот теплый взгляд в сторону блудного сына, вот он, мол, к вашим услугам. Похоже, она милая женщина.
И выглядит что надо. Ему незачем было ощупывать взглядом ее тело, длинные, стройные ноги, упругую грудь и полные бедра, он и так знал, что увидит. А знаешь, парень, она очень ничего, сказал он себе. Да, ей за сорок, но никто бы не выкинул ее из своей постели. Старик всегда хорошо устраивался, этого у него не отнимешь. В женщинах он знал толк. Надеюсь, она легко проникнется симпатией к бедному мальчику. Давненько я не наслаждался домашним уютом. Кёнигсхаус задолжал мне, они все задолжали мне…
Его внимание привлекло движение на другом конце стола. Он улыбнулся. А вторая-то, маленькая «эскимо» – чч-ер-рт! Вот это лошадка…
Свой оценивающий взгляд Алекс постарался замаскировать улыбкой – открытой, дружелюбной, но не слишком фамильярной. Еще мгновение, и он весь превратился во внимание. Карри заговорил.
– Все готовы? Элен кивнула.
– Думаю, что да. Карри откашлялся.
– Вы уверены, что хотите заняться этим именно сегодня? Учитывая последние события…
Элен нерешительно обернулась к Чарльзу. Он нагнулся к ней, похлопал по руке и обратился к сидящим за столом:
– Я никого не хочу принуждать, однако мне кажется, что все мы находимся в некотором напряжении, и чем скорее мы покончим с этим вопросом, тем лучше. – Он обернулся к Джону: – Согласен?
Джон ответил, не задумываясь. Бедный старина Чарльз! Когда существует угроза остаться без единого шиллинга, поневоле захочешь решить все как можно быстрее. Сейчас так сейчас. Он кивнул.
– Согласен.
Карри взял в руки лежавший перед ним документ и стал читать.
– Завещание Филиппа Джона Кёнига…
– Извините, что перебиваю, – Джон провел рукой по лбу. – У нас был очень тяжелый день. Не могли бы вы перейти сразу к самой сути?
Карри
– Принято читать подобный документ целиком, особенно когда наследуемое состояние так велико. Кроме того, как вам хорошо известно, в разные годы жизни мистер Кёниг составил несколько завещаний. Этот окончательный вариант доставлен нам совсем недавно, хотя мы знали, что мистер Кёниг собирался пересматривать свое завещание из-за… ммм… неприятной финансовой ситуации, в которой оказались «Кёниг Кеттл» и «Кёниг Холдингз». Он несколько раз обсуждал это со мной по телефону. Однако завещание, которое я сегодня держу в руках, безусловно, отражает его самую последнюю волю, недаром же он переслал его на прошлой неделе со специальным нарочным. Но если вы так хотите…
Управляющий банка, устроившись поудобнее, просмотрел текст завещания.
– Короче говоря, своему брату Чарльзу мистер Кёниг оставляет руководство «Кёниг Холдингз». Своей вдове Элен – половину всех ликвидных активов, в деньгах и ценных бумагах, по состоянию на момент его смерти. Вторая половина отходит его сыну Джону. Элен Кёниг и Чарльзу Кёнигу причитается пожизненный доход со всей прибыли «Кёниг Кеттл» и «Кёниг Холдингз». – Карри перевел дух. – Бену Николсу за его верную службу завещается долевое участие в «Кёниг Холдингз» в размере десяти процентов, а также пятьсот тысяч долларов.
Бен потряс головой, закрыл лицо руками.
– И наконец…
Если бы Карри сказал: «А теперь наступает тот миг, которого все вы так долго ждали!» – на манер ведущих развлекательных телепрограмм, никто бы не удивился, подумал Джон. Но что это с ним? Он потеет, не в силах выговорить ни слова, будто пришел описывать имущество, будто ему предстоит сообщить плохие новости.
– Давайте же скорее! – грубо отрезал Джон. – Все мы знаем, чего хотел отец. Кёнигсхаус мой, но вы должны произнести это вслух. Давайте же!
– И наконец, – Карри сглотнул слюну, вытер пот со лба, – своему сыну Джону мистер Кёниг оставляет в полное его распоряжение ферму Кёнигсхаус – в надежде, что он продолжит традиции семьи.
Король умер.
Да здравствует король.
Джону казалось, что наступил тот миг, к которому он готовился с рождения. Он всегда знал, что является законным владельцем Кёнигсхауса. Он отдаст ферме всю свою жизнь. И преуспеет!
– Поздравляю!
Рядом с ним стоял Алекс, тряс его руку, лицо расплылось в радостной улыбке.
– Поздравляю, это просто здорово…
– Спасибо, – широко улыбнулся Джон.
Но Карри продолжал говорить:
– Господа, господа, прошу вас, я еще не кончил читать завещание.
Тревога захлестнула душу Элен. Все взгляды устремились к Карри.
Отчаянно потея, управляющий банка ринулся напролом, разорвал гнетущую тишину:
– В последний раз мистер Кёниг просил прислать ему завещание, чтобы внести ряд изменений – на случай преждевременной смерти миссис Кёниг, мистера Чарльза Кёнига или мистера Джона Кёнига, в случае, если она наступит до того, как он женится и произведет на свет потомков, каковые и будут являться наследниками. Его мысли все больше занимала смерть и права оставшихся в живых. Наверно, это все объясняет.