В полночный час
Шрифт:
Валентин уяснил для себя два важных обстоятельства, когда увидел, как на пороге квартиры появилась Вероника.
Первое — она сегодня пришла домой рано, и второе — она определенно что-то задумала.
Когда девушка, совершенно не обращая на него внимания, сразу же подошла к музыкальному центру, чтобы вставить диск, подозрения Валентина усилились.
Он стал было подниматься со стула, но Вероника повернулась, пронзила его горячим взглядом и начала раскачиваться под зажигательную мелодию, раздавшуюся из динамиков.
Валентин
— Ты сегодня не пошла в «Джейк»?
— Пришло время выпускного экзамена. — Несмотря на нервный блеск в глазах призрака. Вероника сбросила шлепанцы и коснулась чуть дрожащими руками пояса своего халата. Валентина захлестнула волна паники.
Она раздевалась. Она раздевалась прямо здесь и прямо сейчас — передним!
«Встань, мужчина! Встань и не дай ей этого сделать!»
Но Валентин не мог пошевелиться, он не мог даже дышать, когда белый махровый халат упал возле щиколоток девушки. На Веронике остались только маленькие полоски кружевного черного белья. Валентин никогда не видел такого белья; оно, видимо, было таким же редким, как и корсет, но невероятно более открытым.
Черные кружева оттеняли кожу Вероники, на их фоне она выглядела белоснежной и совершенной. Длинные черные чулки почти полностью закрывали длинные ноги девушки. Полоска мягкой белой кожи начиналась там, где заканчивались чулки, и дразняще тянулась вверх, где высоко на бедрах сидели черные кружевные трусики. Валентин заметил, как сквозь черные кружева треугольничка. между ног Вероники слегка проглядывает рыжий шелк волос. Потом он с трудом заставил себя поднять взгляд на едва прикрытые груди. Соски девушки выделялись на фоне черных кружев, сквозь тонкий материал просвечивали бледно-розовые круги. У Валентина пересохло во рту.
— Черт возьми! — Его голос был хриплым и срывающимся. — Ты же не… твоя одежда не…
Вероника стояла так близко и выглядела столь соблазнительно, что Валентину с трудом удалось вновь обрести дар речи:
— Господи, где же твоя одежда?!
— Вот моя одежда. — Девушка показала на одну из узеньких лямок черного бюстгальтера. — В некотором роде это моя одежда. Хотя это белье стоит гораздо дороже большинства нарядов, оно страшно неудобное.
Вероника улыбнулась, приоткрыв полные губы. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Валентин почувствовал напряжение в паху.
— Одно радует — мне не придется его долго носить.
Странно, но не вид полуобнаженного тела девушки во всем своем совершенстве и не ее знойное обещание заставили Валентина затаить дыхание. Это сделал неистовый блеск золотистых глаз Вероники. Ее взгляд поразил Валентина, словно глоток виски, обжег его огнем и заставил надолго застыть на одном месте. Призрак не мог пошевелиться, он в этот момент не мог даже думать и дышать.
— Шаги от второго до пятого, — прошептала Вероника, подходя к Валентину. — Как соблазнить мужчину своим взглядом.
Девушка пристально посмотрела в глаза призраку и знойно подмигнула ему.
— Губами. — Вероника облизнула полные розовые губы. — Руками. — Она прикоснулась рукой
— Ну как, я соблазняю тебя?
— Да!
Этот ответ эхом прозвучал в сознании Валентина, разбудив его инстинкт самосохранения и страхи, которые жили и дышали в нем.
— Т-ты не должна, — удалось выдавить ему из себя. Нет. — Решимость на лице Вероники сменилась сомнением, и Валентин подумал, что девушка, может быть, и в самом деле прислушается к его словам.
Но она не прислушалась, и призрак неожиданно для себя понял, что он скорее обрадован, чем испуган таким развитием событий.
Валентин не хотел, чтобы Вероника останавливалась.
— Я должна это сделать, — заявила девушка и, выставив грудь, направилась к нему, чуть сильнее раскачиваясь в такт музыке.
Через пятнадцать секунд обольстительного стриптиза, за которым Валентин наблюдал с напряженным ожиданием, на Веронике остались лишь маленький треугольничек трусиков и черный, почти прозрачный бюстгальтер. Девушка стояла всего в нескольких сантиметрах от него — так близко, что ему оставалось только дотронуться до нее.
Валентину хотелось дотронуться до Вероники, ему ужасно хотелось сделать это. Только одно прикосновение, обещал он себе.
Но в глубине своего сознания Валентин понимал, что одного прикосновения будет недостаточно. За одним-единственным прикосновением обязательно последует другое, в результате Вероника потеряет свою девственность, а он потеряет свою душу, свой мир — потеряет все.
Девушка потянулась руками за спину, собираясь расстегнуть бюстгальтер, и Валентин вскочил на ноги.
— Остановись! — Он протянул руку, пытаясь остановить Веронику, но девушка отступила назад.
Она пронзила его отчаянным взглядом.
— Стой там, где стоишь, я все равно сделаю это!
— Нет, не сделаешь.
— Нет, сделаю. — Вероника старалась справиться с крючками, пятясь назад. — Эта штука… — Она стиснула от напряжения зубы. — Она должна расстегиваться, — продолжала бороться с застежками девушка, — легким движением пальца… По-моему… — снова стиснула зубы Вероника, — мне нужно потребовать назад свои деньги. Ну вот! — наконец объявила она. Крючки расстегнулись, девушка улыбнулась, а Валентин рванулся вперед.
— Нет! — Его руки легли на черные чашечки кружевного бюстгальтера и удержали их на своем месте, когда лямки уже соскользнули с плеч Вероники.
На мгновение в комнате установилась невероятная тишина: можно было услышать, как колотится сердце девушки. Через некоторое время Вероника взглянула на руки Валентина, а потом на его лицо. Неожиданно она нервно рассмеялась.
— Почему ты смеешься?
— Просто весь твой вид говорит о том, что тебе страшно не хочется видеть меня обнаженной, и если я не буду смеяться, то мне придется заплакать.