В погоне за счастьем
Шрифт:
Ты хочешь его простить?
Да, хочу. Но не могу.
Вот и ответ, Сара. С моей точки зрения, правильный ответ. Большинство женщин не стали бы иметь с ним никаких дел уже после того, как он в первый раз бросил тебя. А тут еще предал брата, да и тебя…
Ты права, права.
Твой ответ на письмо его сестры — то, что надо. Все кончено, капут. Не оглядывайся назад. Он дерьмо.
Я кивнула.
В любом случае, этот город, как тебе уже известно, буквально кишит интересными парнями. Не говоря уже о том, что полно экземпляров неинтересных, но вполне baisable [72] , если ты улавливаешь мою мысль. Будь поактивнее,
72
Вызывающий желание (фр.).
Мне так хотелось в это верить. И чтобы поскорее забыть Джека, я пустилась в загул, меняя кавалеров как перчатки. Нет, я не превратилась в femme fatale [73] , которая одновременно крутит несколько романов. Я была старомодно моногамна, предпочитая менять партнеров по очереди. Я знакомилась с кем-то. Какое-то время у нас продолжались отношения. Я не мешала им развиваться. Когда я чувствовала, что все становится серьезным или утомительным или превращается в рутину, я просто уходила. Я стала настоящим экспертом в амурных делах — научившись выпутываться из романтических сетей без суеты и скандалов. Мужчины мне нужны были для компании, к ним я тянулась, когда хотелось нежности или банального секса. Но как только партнер начинал выказывать серьезность намерений, я быстро обрывала нашу связь. Когда мужчина пытался меня изменить — задавая нелепые вопросы, какого черта я живу в такой маленькой студии или почему предпочитаю брюки «женственному» стилю, — я вежливо указывала ему на дверь. За четыре года, что я прожила в Париже, мне трижды делали предложения — и все они были отклонены. И не потому, что претенденты на мою руку и сердце были недостойными кандидатами. Напротив, первый был успешным банкиром; второй читал лекции по литературе в Сорбонне; третий, начинающий писатель-романист, жил на широкую ногу за счет трастового фонда отца. И все они были обаятельными, интеллигентными и эмоционально уравновешенными.
73
Роковая женщина (фр.).
Но каждый из них искал себе жену. А эта роль меня совершенно не интересовала.
Годы в Париже пролетели слишком быстро. Тридцать первого декабря 1954 года я, в компании Изабель Ван Арнсдеил и прочих распутников из «Геральд трибюн», стояла на балконе с видом на авеню Георга Пятого. Когда взревели клаксоны автомобилей и праздничный фейерверк озарил ночное зимнее небо, я повернулась к Изабель и, подняв бокал шампанского, сказала:
За мой последний год в Париже.
Хватит пороть чушь, — осадила она меня.
Это не чушь, это правда. Через год, в это же время, я хочу быть на пути в Штаты.
Но ты здесь шикарно устроилась.
А то я не знаю!
Тогда какого черта все это бросать?
Потому что я не профессиональный экспат. Потому что я скучаю по бейсболу, по рогаликам, по «Барни Гринграсс» и «Гитлитц», скучаю по душу, который работает, по бакалейным магазинам, которые доставляют продукты на дом, скучаю по речи на родном языке и…
По нему?
Ни в коем случае.
Обещаешь?
Когда в последний раз ты слышала, чтобы я говорила о нем?
Не помню.
Вот видишь.
Ну а когда ты намерена совершить глупость — и снова влюбиться?
Постой-ка: не ты ли убеждала меня в том, что единственный способ выжить — это никогдане влюбляться?
Господи, неужели ты думаешь, будто я рассчитываю на то, что кто-нибудь последует этому совету?
Дело в том, что я как раз и следовала ему. Правда, не намеренно. Скорее потому, что после Джека никому из мужчин
Теперь я знала кое-что еще: я не могла быть с ним, но я не могла и забыть его. Может, время притупило боль — но, как любой анестетик, не залечило рану. Я все ждала, что придет тот день, когда я проснусь и не вспомню про Джека. Но это утро пока не наступило. Я всерьез забеспокоилась: а что, если я никогда не смогу пережить эту утрату? Что, если боль не уйдет? Что, если она станет управлять моей жизнью?
Когда я поделилась своими страхами с Изабель, она лишь рассмеялась.
Дорогая, потери — неотъемлемая составляющая жизни. В каком-то смысле, с'еst notre destin [74] . Да, есть вещи, которые невозможно пережить. Но что в этом плохого?
74
Это наша судьба (фр.).
Это так больно…
Но жить вообщебольно… n'еst-ce pas [75] ?
Да оставь ты свою экзистенциальную демагогию, Изабель.
Обещаю тебе: как только ты смиришься с тем, что не сможешь пережить это… сразу успокоишься.
С этой мыслью я и прожила следующие двенадцать месяцев — крутила короткий роман с джазменом-датчанином, писала еженедельную колонку, проводила долгие вечера в «Синематек франсэз» и (если позволяла погода) каждое утро читала по часу на лавочке в Люксембургском саду, отметила свой тридцать третий день рождения заявлением об уходе из газеты, написала Джоэлу Эбертсу о том, чтобы освободили мою квартиру к тридцать первому декабря 1955 года. Потому что я возвращаюсь домой.
75
Не так ли? (фр.).
И десятого января 1956 года я снова спускалась с трапа «Коринтии» на причал 76. Меня встречал Джоэл Эбертс.
Ты нисколько не постарел, адвокат, — сказала я, расцеловав его. — В чем твой секрет?
Не вылезаю из судов. Но, послушай, ты тоже замечательно выглядишь.
Только старше.
Я бы сказал, «весьма элегантно».
Это синоним слова «старше».
Мы взяли такси и поехали ко мне. Как я и просила, он договорился с мастерами, чтобы сделали ремонт после отъезда квартирантов. В квартире еще пахло скипидаром и свежей краской, но беленые стены радостно контрастировали с хмурым январским утром.
Только сумасшедшему взбредет в голову возвращаться в Нью-Йорк в разгар зимы, — сказал Джоэл.
Мне нравится пасмурное уныние.
Ты, должно быть, была русской в прошлой жизни.
Я просто из тех, кто привык к сумеркам.
Какую чушь ты несешь. Ты выжила и вышла победительницей, детка. Причем без потерь. Если мне не веришь, посмотри банковские выписки, я оставил их в папке на кухонном столе. Ты не потратила ни цента своего капитала, пока жила во Франции. И арендаторы прилично пополнили твой счет. К тому же твой биржевой брокер оказался смышленым парнем Ему удалось процентов на тридцать увеличить и первоначальный траст, и страховые за Эрика. Так что, если ты не хочешь работать в ближайшее десятилетие…
Работа — это то, без чего я не могу обойтись, — сказала я.
Согласен. Но знай — с финансами у тебя все в порядке.
А что здесь? — спросила я, пнув ногой картонную коробку, стоявшую у дивана.
Это твоя почта, что скопилась за эти годы. Вчера привез ее сюда.
Но ты ведь пересылал мне все, кроме…
Верно. Это его письма.
Я же просила тебя выбросить их.
Я решил, что хуже не будет, если я сохраню их до твоего возвращения… на всякий случаи, вдруг ты решишь, что все-таки хочешь прочесть.