В погоне за счастьем
Шрифт:
Он запнулся, полез в карман пальто, порылся и достал сигарету. Сунул ее в уголок рта. Взял со стола спички. Дрожащими руками прикурил. В отсвете пламени его лицо показалось еще более сморщенным и изможденным. Он был сломлен. Я вдруг увидела себя, выбрасывающую коробку с его письмами. Письмами, которые он писал часами. Точно так же, как я когда-то, зимой сорок шестого… когда еще просто не могла поверить в свою безумную любовь к нему. Четыре года его письма пылились в офисе Джоэла. Четыре года. И вот в день своего возвращения в Нью-Йорк
Что было после того, как тебя выгнала Дороти?
Полгода я прожил на раскладном диване в квартире Мег.
Мег. Ее письмо ко мне зимой пятьдесят третьего:
Что я могу сказать, Сара? Пожалуй, только одно: я знаю, как ты любила его когда-то. И не прошу о примирении. Но, может быть, ты найдешь в себе силы простить его и каким-то образом сообщить об этом. Я думаю, это очень много значит для него. Сегодня он глубоко несчастный человек. Он нуждается в твоей помощи, чтобы найти самого себя.
Но нет, я не хотела сдавать позиций. На моей стороне была справедливость. Он был достоин вечного приговора. Он сам создал себе проблему (как едко я написала Мег). И должен был жить с ней. Один.
В конце концов Мег взяла на себя деликатную миссию посредника и все уладила с Дороти, — продолжал Джек. — В глубине души моя жена всегда была прагматична. И причина, подтолкнувшая ее к решению принять меня обратно, была исключительно практической: жить одной с маленьким ребенком было трудно. «Что касается меня, — сказала она, — то я тебя рассматриваю исключительно как вторую пару рук, не более того. Разумеется, речь не идет о Чарли. Ему нужен отец. Отцом ты вполне можешь быть».
И ты все равно вернулся после того, как она сказала такое? — спросила я.
Да. Я вернулся. К браку без любви. Но в свое время, вступая в этот брак, я давал клятву. Принимал на себя обязательство. Скажу тебе честно, чувство вины для католика свято. Хотя истинной причиной моего возвращения был Чарли. Я не мог жить вдали от него.
Я уверена, ты нужен ему.
А он мне. Без Чарли мне, наверное, не удалось бы прожить эти последние два года… — Он вдруг раздраженно покачал головой: — Извини, извини, все это звучит как мелодрама.
С тобой все в порядке?
Лучше не бывает, — сказал он, нервно затягиваясь сигаретой.
Ты выглядишь слегка… нездоровым.
Нет. Я выгляжу дерьмово.
Ты болен?
Его пальцы снова сомкнулись вокруг чашки с кофе. Он по-прежнему избегал
Я был болен. Острый приступ гепатита. Дам тебе совет: никогда не ешь ракушки в Сити-Айленд.
Это был обычный гепатит? — спросила я, стараясь приглушить тревожные нотки.
Еще одна нервная затяжка.
Что, я выгляжу настолько плохо?
Ну…
Можешь не отвечать. Но гепатит действительно здорово выбивает из колеи.
Ты не работаешь?
Уже полгода.
О боже…
В «Стал энд Шервуд» отнеслись с пониманием. Полностью оплатили первые три месяца болезни, с тех пор платят половину. Так что пришлось немного ужаться, тем более что в нашей жизни появилась Кейт. Но ничего, справляемся.
У вас с Дороти все наладилось?
Кейт многое изменила. Теперь хотя бы нам есть о чем поговорить. Ну кроме Чарли, конечно.
Должно быть, в ваших отношениях наступила оттепель, если вы решились на второго, — сказала я, кивая на коляску.
Не могу сказать. Просто случился вечер, когда мы оба перебрали с виски, и Дороти на какое-то мгновение забыла о том, что не любит меня.
Надеюсь, Кейт делает вас обоих очень…
Он не дал мне договорить. Его тон вдруг стал жестким.
Да, спасибо за дежурные слова с открытки.
Я действительно желаю вам счастья, Джек.
Ты уверена?
Я никогда не хотела тебе зла.
Но и не простила.
Ты прав. Очень долгое время мне было трудно простить то, что ты сделал.
А сейчас?
Прошлое есть прошлое.
Но я не в силах изменить того, что уже сделано.
Я знаю.
Он потянулся к моей правой руке. Накрыл ее своей ладонью. Его прикосновение отозвалось во мне разрядом электрического тока… того же накала, что и в нашу первую ночь сорок пятого года. Я накрыла его руку своей ладонью.
Я так виноват перед тобой, — сказал он.
Все нормально, — сказала я.
Нет, — тихо произнес он, — уже никогда не будет нормально.
Я вдруг расслышала собственный голос:
Я прощаю тебя.
Молчание. Мы молчали очень долго. Потом в коляске завозилась Кейт — и кряхтение вскоре сменилось ревом. Джек подошел к коляске и принялся рыться в ней, пока не нашел пустышку, которую она выплюнула. Как только пустышка заняла свое место во рту, Кейт снова выплюнула ее и продолжала плакать.
Боюсь, она просит есть, — сказал Джек. — Надо везти ее домой.
Хорошо, — сказала я.
Он торопливо присел напротив.
Могу я снова тебя увидеть? — спросил он.
Я не знаю.
Понимаю…
Нет, никого у меня нет.
Я не об этом.
Просто… я пока не знаю… я еще не разобралась в своих чувствах.
Не будем торопиться. В любом случае, я должен буду уехать из города на неделю. Это по работе. В Бостон. По новому проекту, который «Стил энд Шервуд» хочет мне поручить, когда я приступлю к работе в следующем месяце.