В плену орбиты
Шрифт:
Пруэтт поднатужился, преодолевая сковывающее давление в скафандре, и дотянулся до взрывного тросика люка. Обхватив тросик тремя пальцами, он с силой дернул его.
Капсулу резко качнуло. Кабина заполнилась паром, мгновенно превратившимся в иней. Затаив дыхание, он смотрел, как крышка люка слетела и ушла в сторону. Перед ним разверзлась бездна.
Внезапно ему стало холодно, словно его коснулась чья-то враждебная ледяная рука. "Это все игра воображения. Встряхнись, возьми себя в руки, Пруэтт! Тебе сейчас раскисать нельзя..."
Он взял ракетницу обеими
"В чем дело?.. С американцем что-то случилось... Не пойму. А-а, наверно... ну да, конечно, он вышиб люк. А у меня, как на зло, барахлят носовые струйные рули. Мне еще метров пятьдесят-шестьдесят до него. Далековато. А второй американец подходит все ближе. Молодец, здорово идет на сближение, просто мастер! А это еще что? Ракеты!"
Андрей Яковлев восхищенно улыбнулся.
"Если я сейчас не рвану к нему, тот американец подойдет первым. Конечно, обидно. Но суть не в этом... Я хочу выручить этого парня, спасти...". Он сделал движение кистью, включая двигатели. "Восток" скользнул вперед, но тут же нос его резко закинуло в сторону. Яковлев горестно выругался.
Дагерти включил зажигание. Капсула содрогнулась и рванулась вперед. Он напряженно вглядывался в тьму, ожидая сигнала.
"Ракета!"
Словно по волшебству во мгле возник шарик багрового пламени и превратился в огненную стрелу, которая пролетела над Дагерти. "А вот и вторая ракета! Теперь нацелимся в ту точку, откуда она вылетела. Кажется, я его уже вижу... чертовщина, ничего толком не разобрать..."
– Седьмой! Пусти еще одну!
Дагерти "вырубил" автопилот и перешел на ручное управление. Совсем, как, бывало, в истребителе... Затем выключил двигатели и приготовился к торможению...
И тут впереди, словно беззвучный взрыв, вспыхнул ослепительно яркий свет. "Что за..." Это "Восток" зажег свои мощные прожекторы, и в их голубоватом сиянии Дагерти с абсолютной ясностью увидел "Меркурий": половина поверхности капсулы отражала свет русских прожекторов.
– Седьмой, отставить ракету! Иван помогает нам; теперь ты виден как на ладони! Иду к тебе напрямую.
"Благослови тебя бог, кто бы ты ни был там, в этом корабле... Ты выручаешь нас и, может быть, спасаешь жизнь Пруэтту".
Яковлев сразу понял, что хочет сделать второй американец. Видя, как быстро приближается "Джемини" к "Меркурию", русский космонавт понял также, что сейчас американец в более выгодном положении. И есть возможность помочь ему. Андрей широко улыбнулся: для американцев, конечно, это будет неожиданностью, но здорово облегчит им выполнение сложной задачи.
Громадный русский корабль развернулся боком к "Меркурию". Яковлев посмотрел в иллюминатор, прикинул расстояние и включиЛ прожекторы. И американская капсула засверкала в их свете.
"Вот! Получайте, мои американские друзья. Теперь вам будет нетрудно встретиться. А я побуду рядом и посмотрю. Может, я еще пригожусь".
Дагерти потянул на себя рукоятку. Тонкие струйки пламени стрельнули вперед, тело космонавта повисло на ремнях. Капсулу затрясло. Она постепенно
"Чуть вправо... Есть, теперь опустить нос пониже, так... а теперь чуть накрениться. Хорошо! Ну и поворотлива же моя тележка- прямо как кот на льду... А вот и Дик! Черт возьми, ловко я срезал по хорде... Двигатели выключаю... нет, еще чуть-чуть. Очень, очень хорошо... Так, а теперь подправим ориентацию..."
"Джемини" слегка накренился, повинуясь толчку двигателей, и, плавно притормозив, остановился рядом с "Меркурием". Обе капсулы продолжали свой полет по орбите, но это не имело никакого значения для их положения относительно друг друга. Ведь-люди на Земле тоже не замечают, что их планета движется по орбите вокруг Солнца с громадной скоростью!
– До чего ж ты красив сейчас, морковная башка!
– И мне приятно тебя видеть... Да, Дик, я выключил все двигатели. Присмотрись - как, по-твоему, нас не относит друг от друга?
– Погоди... нет, не замечаю. Черт побери, да ты чуть не уселся прямо на меня!
– Ладно, дружище. Теперь возьмемся за главное. Пора кончать эту волынку. Иван здорово помогает нам своими лампочками.
– Еще как!
– Ну, приступим. Ты отстегнул ремни?
– Все ремни отстегнуты. Люк открыт. Двигатели выключены. Почти все системы обесточены. Вроде пакости ждать неоткуда... Одну секунду... Так. Кислородный баллон готов, приладил его к ноге. Вентиль проверил. Утечки нет. Шланг соединил со скафандром, герметизация полная. Выпускной клапан, разумеется, оставил открытым. Пока баллон не открываю... Когда ты доберешься до меня, я отсоединю шланг кабины и начну дышать из баллона. Я слежу за тобой. Как только дашь последний сигнал по радио, начну готовиться к встрече.
– Понял, Дик.
– Нет, подожди. Когда ты будешь у люка, я оттолкнусь от панели изо всех сил. Но мне все-таки понадобится помощь, чтобы выбраться отсюда. Очень уж душит скафандр. Боюсь, трудно будет протиснуться в люк.
– Не беспокойся, все будет в порядке. А теперь послушай, что буду делать я...
ГЛАВА XX
Джим Дагерти действовал быстро. Из инструментального отсека он достал длинный тонкий страховочный трос, который мог выдержать резкие колебания температуры, не теряя гибкости и прочности. Наклонился и защелкнул стальной карабин на перекладине, вделанной в его кресло под сиденьем. Затем изо всех сил дернул за трос; карабин сидел надежно.
Удостоверившись, что на тросе нет узлов, Дагерти пропустил его в два кольца, вшитых в ремни, надетые поверх скафандра. Пропустив еще метра четыре троса сквозь последнее кольцо, он закрепил трос на снаряжении карабинами.
Еще не сбросив давление в кабине, он притянул хомутиками с зажимами к левой ноге кислородный баллон. Потом отсоединил и перекрыл шланг, по которому до сих пор поступал кислород, и присоединил к входному отверстию скафандра шланг баллона, надежно защелкнув муфту. Подергал за шланг-крепко ли держится, и повернул рукоятку вентиля. Кислород пошел из баллона в скафандр. Глянул на манометр-давление есть.