В плену Обмана
Шрифт:
— Я приехала из Испании, — кокетливо отвечает Анита, не переставая гладить лепестки цветов.
Никогда и никому не дарил цветов, тем более вот так спонтанно, а ей захотелось, сам не понял, как оказался в цветочном.
— Ты испанка? — спрашиваю, принимая тарелку от официантки.
— Наполовину — мой папа был русский, я здесь родилась, но жила в Испании, поэтому плохо знаю русский.
— Ты очень хорошо говоришь, — и я не льщу ей, я балдею от ее голоса и произношения.
— А ты мерзавец! — грозно заявляет девушка, а я пытаюсь сдержать смех.
— Согласен, —
Девочка на диете? А потом нам приносят фреши. Фитоняшка?
— Похоже, ты сам от себя получаешь удовольствие, — усмехаясь, говорит Анита. У кого-то очень дерзкий ротик. — Ты всех девушек целуешь на улице?! — спрашивает она, строя мне красивые глазки. Я ей нравлюсь, и это охренеть как хорошо.
— Нет, зайка, — пробую еду и отмечаю, что это довольно вкусно. — Я поспорил, что поцелую тебя, — честно отвечаю, и наслаждаюсь ее реакцией — Анита в возмущении распахивает глаза и сжимает красивые розовые губы.
— Ты на меня поспорил?! — она эмоционально вскидывает руки.
Черт, она ещё и темпераментная! Мне не могло так повезти.
— Я поспорил с другом на то, что поцелую прекрасную, очень понравившуюся мне девушку, — отпиваю немного фреша и слежу за ее реакцией.
Анита замирает, задумывается, опускает глаза на мои руки, рассматривает их и, улыбаясь, краснеет. Мать вашу — она смущается и краснеет! Я женюсь на ней! Если она согласится, то прямо сегодня!
— И много выиграл? — заинтересованно спрашивает зайка, поправляя волосы за ушко.
— Да. Один очень вкусный поцелуй.
На ее лице опять вспыхивает обворожительная улыбка. На минуту тушуюсь, отворачиваясь к окну. А мне это надо? Я же ничего, кроме секса, не могу ей дать! И даже если не буду больше ходить под Севером, мне все равно нужно будет скрыться. Трахал бы себе Диану и ей подобных, но вдруг захотелось вот эту принцессу. Чего-то прекрасного, нежного и настоящего.
Но меня тянет к ней как магнитом, ничего не могу с собой поделать, думаю об этой девочке двадцать четыре на семь, даже во сне мой мозг проецирует ее образ. Она что-то необъяснимое и очень прекрасное, чего никогда не было в моей жизни. Последнее время меня все больше окутывает каким-то мраком и безысходностью.
— Итак, может, ты расскажешь о себе? — интересуется Анита, приводя меня в себя, а я смотрю, как она ест — очень сексуально, облизывая губки после соуса.
Боже, когда я до неё доберусь, мы запремся в квартире на несколько дней, и я затрахаю ее до нашей общей сладкой смерти. Неплохая, кстати, смерть — умереть от многочисленных оргазмов с принцессой.
— Да у меня все коротко: родился, вырос, жил, учился, встретил тебя и сошел с ума, — отвечаю я, и девочка смеется, так искренне.
Не знаю, что сказал смешного — это всего лишь стандартный подкат, но ей весело. Она необычная, неординарная, непосредственная и безумно красивая — сам себе завидую, что зацепил такую девочку.
— Сколько тебе лет? — спрашивает Анита.
— Двадцать шесть, — отвечаю, продолжая есть здоровую и вкусную еду. —
— Ты разве не знаешь, что спрашивать возраст у женщины неприлично? — улыбается, ведет бровями — заигрывает.
Боже, за что такой подарок судьбы?! А ей наказание — в виде меня.
— Знаю, но где я, и где приличия, зайка? Так сколько?
— Двадцать три.
— Да ладно? А выглядишь гораздо моложе, — и это опять не лесть и не комплимент, я думал ей максимум двадцать.
Дальше мы обедаем, зайчонок флиртует, строит глазки и соблазняет меня своей женственностью и манерами. И нам обоим нравится эта игра.
Когда приходит время рассчитываться, Анита достает карту, но я выхватываю счет, расплачиваясь наличкой и отдаю ей ее золотую карту. Напрягает момент, что девочка золотая, и я явно проигрываю ей в финансовом плане. Анита берет букет, и мы идем к выходу. Помогаю ей надеть пальто, она накидывает шарфик, мы выходим на улицу и останавливаемся на крыльце.
— Спасибо, но не стоило за меня платить, я хочу вернуть тебе деньги за обед, — выдает она.
— Вот только не нужно меня оскорблять. У нас за женщину всегда платит мужчина.
— Да у нас тоже, но если он приглашает, а я сама пришла в ресторан, — упрямо говорит она. — У тебя есть карта? Я переведу деньги. — Да, менталитеты у нас разные, и от этого еще интереснее.
— Ага, и за цветы ещё переведи деньги, — шучу я, а она распахивает глаза. Такая доверчивая и наивная. — Это шутка, зайка, — опускаю руки ей на талию и внаглую притягиваю к себе, потому что невозможно быть с ней рядом и не касаться. — Когда мы вместе, плачу я, — понижаю голос, опуская глаза на манящие губы. Она пытается вырваться, но я не выпускаю. — Покатаемся? — голос хрипнет от ее близости.
Она как самый сильный афродизиак: вдохнул ее запах — и возбуждение зашкаливает, крышу сносит и хочется творить сумасшедшие вещи.
— Я не против, если ты прекратишь нарушать мое личное пространство и не будешь целовать меня без разрешения, — пытается говорить серьезно, но ее выдают горящие глаза и соблазнительная улыбка, которую она пытается спрятать.
— Нет, я буду тебя целовать и вторгаться в твое личное пространство, — усмехаюсь, перехватываю ее за бедра, чтобы закинуть ее на плечо и под вскрик и поток возмущений испанской речи несу к своей машине.
Сегодня у меня свободный день, и я хочу провести его с этой сладкой девочкой.
ГЛАВА 5
Анита
Мы куда-то едем по центральной трассе под музыку, а у меня сердце замирает. Это так безрассудно — сесть в машину незнакомого парня и довериться ему. Но запах бергамота и табака кружит голову. Когда Егор останавливается на светофорах, то поворачивается ко мне, смотрит невероятным взглядом, и мне уже все равно, куда мы едем. Хоть на край света. Я хочу совершить это безрассудство. Сойти с ума рядом с ним, сделать что-то запретное.