В плену Обмана
Шрифт:
На дворе осень, а здесь уже очень холодно. Я, конечно, наслышана о русских зимах и даже боюсь представить, что будет через пару месяцев. Как оказалось, я южный человек — боюсь холода и не привыкла к теплым вещам. Мне кажется, они тяжелые и сковывают движения. Но есть и свои плюсы в этом климате: я стала моделировать верхнюю одежду.
— А это твоя любимая каша, — смеюсь, когда вижу, как Ева делает детскую кашу для Мари.
Все-таки не понимаю, как можно есть эту странную крупу, которой кормят животных? Ева говорит, что это полезно, а Мари с удовольствием поедает коричневую
Давид купил в России большой дом и подарил его своей жене в благодарность за рождение дочери. Ева, конечно, не хочет принимать таких подарков, но кто ее спрашивает? А еще брат купил на центральной улице помещение под мой магазин, там сейчас идет ремонт. Я волнуюсь, что местным дамам не понравятся мои платья.
— Не переживай, ты уникальна, и будешь иметь здесь успех, — подбадривает меня Ева, кормя Мари кашей и играя с ней ложкой. У племянницы тоже есть ложечка, но девочка ей размазывает кашу по столику.
— Нет, я пока еще не о том волнуюсь, нервничаю, потому что очень трудно изъясняться со строителями на русском, я не знаю многих слов и показываю на пальцах. На меня смотрят как на дуру, — говорю я, допивая кофе.
— Найми других рабочих, более сообразительных, — произносит Давид, входя в кухню.
Кто бы подумал! Раньше мой брат завтракал только в столовой, а сейчас сам приходит в кухню и наливает себе кофе. Ева умеет менять людей. Дело в том, что она отказалась почти от всей прислуги, и в новом доме только убираются. Готовит Ева сама, а я ей помогаю.
— У тебя только один метод — всех уволить, — отмахиваюсь от брата.
— Если люди не воспринимают тебя как руководителя и не понимают — бизнеса не получится, — изрекает Давид, наклоняется и, морщась, съедает ложку каши, которую тянет ему Мари.
— Как вкусно, — говорит он ей, за что и получает еще ложку вязкой коричневой массы. — Спасибо, папа наелся, — улыбается Давид, уворачиваясь от очередной ложки.
Никогда бы не подумала, что мой брат способен так любить ребенка. Он просто сумасшедший отец.
— Как ты думаешь, эти сапоги подходят для такой погоды? — смотрю на улицу, огорчаясь, что опять идет холодный дождь.
Осень, конечно, красива, но слишком сырая и холодная. Ева говорит, что я просто еще не привыкла к такой погоде.
— Наряд слишком вызывающий для бизнес-леди, — заявляет Давид и чмокает Еву в губы, когда та подает ему блинчики.
А я не хочу выглядеть как чопорная англичанка. Показываю брату язык и кручусь перед Евой, демонстрируя красное платье во всей красе.
— И это взрослая девушка! — скептически произносит Давид.
На самом деле я очень
— Тебе очень идет это платье, особенно с сапогами, — говорит Ева, оттирая с лица Мари кашу.
Я всегда мечтала надеть длинные черные сапоги-чулки на высоком каблуке с платьем до колен, чтобы все это смотрелось уместным и по погоде, но в Испании так долго не проходишь. Давид еще раз скептически осматривает меня, но ничего не говорит.
— Ладно, мне пора, сегодня вешают, ммм… — не могу подобрать слово, иногда меня это раздражает, но я стараюсь много говорить по-русски. — Название моего магазина.
— Вывеску, — поправляет меня Давид.
— Да, — киваю, целую Мари в пухлую щечку, потом Еву с Давидом и убегаю в прихожую.
Накидываю пальто, поправляю распущенные волосы, подкрашиваю губы помадой в тон платья и выхожу на улицу. Пока я езжу с водителем, но хочу сама водить машину. Однако Давид решил, что я плохо знаю город и должна изучить особенности русского менталитета. И пока я с ним соглашаюсь, ведь если отключить мою импульсивность, то Давид прав, и он заботится обо мне. А мне в последнее время не хватает мужской заботы, так пусть ее заменит хотя бы братская.
Наверное, совсем нескромно назвать свой бутик «Анита». Но Давид говорит, что я должна гордо нести свое имя и представлять бренд. Большая, красивая, объемная вывеска с моим именем, написанным изящными серебряными буквами, пока лежит на полу, а рабочие пытаются ее поднять и повесить над входом. Ветер бросает мне в лицо волосы, руки мерзнут, а я, как назло, забыла перчатки. Кутаюсь в пальто, но все равно пытаюсь контролировать работу. Кричу, что вывеска висит неровно и нужно немного поднять левый край, но рабочие меня не понимают и все делают не так, как надо. От злости хочется топнуть ногой, я с раздражением убираю волосы с лица и пытаюсь объяснить еще раз…
Все происходит неожиданно — кто-то хватает меня за плечи и резко разворачивает. Пошатываюсь на каблуках, но сильные руки внаглую подхватывают меня за талию и крепко удерживают. Передо мной возникает высокий светловолосый парень в кожаной куртке с воротником-стойкой.
— Привет, зайка, — говорит он мне и ухмыляется, словно мы давно знакомы и очень близки.
— Que?! — от растерянности перехожу на испанский и теряю дар речи.
Я даже не успеваю толком рассмотреть парня и понять, что происходит, как он зарывается мне в волосы пальцами, дергает на себя и целует. Нет — он впивается мне в губы, внаглую их всасывая и вторгаясь языком в рот! В легкие врываются запахи бергамота и табака, а во рту появляется привкус мятной жвачки.
Наверное, я сошла с ума, но все, о чем я думаю в этот момент, это какие у него теплые и мягкие приятные губы. Кажется, я на несколько секунд выпадаю из реальности, и мне нравится поцелуй с совершенно незнакомым сумасшедшим парнем. Он вжимает меня в себя и замедляется, уже нежно проводя языком по моим губам и слегка прикусывая их.
— Так и знал, что ты вкусная, зайка, — отрезвляет его шепот мне в губы.
Упираюсь в твердую грудь и со всей силы отталкиваю парня, почти задыхаясь от такой наглости и дерзости.